Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Как же мне хорошо! – почти по-детски сказала Ульяна. – Это же вы меня вылечили, Вадим Игоревич?.. Да вы волшебник!..

– У вас очень крепкий организм, Ульяна Сергеевна. Пережить такое сильное потрясение и так быстро восстановиться – не каждому дано, – откликнулся Соболев, нимало не кривя душой. – Теперь мы можем поговорить откровенно?

Черных пристально посмотрела на него, улыбка медленно сошла с её лица. Вадим ждал. Он понял всё ещё вчера, во время боя с шаманкой Айлат, но хотел услышать правду от самой Ульяны.

– Что именно вы хотели бы услышать? – тихо произнесла она.

– Всё. Расскажите о себе, о Нэй-анки, об Айлат Ёвэр-нэ, о Боровикове, наконец!.. Это же в ваших интересах, Ульяна Сергеевна.

– А вы уверены, что вам это знание необходимо, Вадим Игоревич?

– Завтра день летнего солнцестояния. Тотем Нэй-анки уже установлен. Если не принять мер, состоится обряд…

– Ну и хорошо. Всё наконец успокоится. Нэй-анки будет умиротворена, смертей тоже больше не будет.

Соболев подошёл вплотную к кровати, поймал взгляд Черных и сказал раздельно и веско низким, почти рокочущим голосом:

– Эта земля больше не принадлежит древним духам. Здесь царствует один бог – Господь наш Всемогущий и Всезнающий. Он строг, но справедлив. Он не наказывает неверующих, ибо все мы Его дети, а детям свойственно иногда ошибаться и заблуждаться… Открой Ему свою душу, Ульяна, и ты узришь истину, и Господь примет тебя, как принял многих до тебя и примет ещё больше после…

Черных не отвела глаз, ни один мускул не дрогнул на её красивом лице. Она только кивнула и заговорила тихо, но внятно и спокойно.

–Я прямой потомок великого кама восточных хантов Унху. Моё имя при рождении – Вульга. Именно мне на сохранение принесли утерянное камом и найденное недавно нэй-вээхта – священное огниво, которым Унху возжигал земляное масло во время обряда «вяртул-йох-унъеналэ»[30]. Этот обряд нужно проводить каждый год в день летнего солнцестояния, тогда Нэй-анки будет довольна и весь год, у людей будет в чуме гореть огонь и дарить людям тепло и горячую еду.

– Как же случилось, что Унху потерял огниво? – усомнился Вадим. – Ведь для шамана потерять священный предмет, значит, нарушить связь со своими духами и, в конечном счёте, утерять свою силу?

– Унху не терял нэй-вээхта, его у него украли.

– Кто же осмелился на такое и, главное, зачем?!

– То был купеческий сын, Степан Смолянинов. – В голосе Ульяны послышалась печаль. – Однажды во время охоты на волков лошадь его понесла и сбросила с яра в реку Кыргыз-айыр. Ханты из рода Ёвэр выловили тело и принесли в стойбище. Кам Унху вернул юноше жизнь… А тот сбежал и забрал с собой священное огниво!..

– Но зачем?! – Соболев искренне не понимал смысла поступка купеческого сына.

– Всему причиной стала внучка кама – Айлат. Она влюбилась в Степана, но не могла уйти вместе с ним. И она рассказала ему про огниво, потому что верила в предание: если влюблённые в день летнего солнцестояния найдут место силы и разожгут священный огонь Нэй-анки, Мать Огня поможет соединить их души навечно!..

Черных печально улыбнулась, глядя на сосредоточенное лицо Вадима. Он же не заметил её взгляда, продолжая думать о своём: значит, женщина в красном – та самая Айлат?! Получается, она своим поступком обрекла себя на вечное скитание во времени?.. Да ладно! Такое возможно только в легендах! Не может же человек прожить сотни лет?..

– Вижу, вы мне не верите, Вадим?.. – вздохнула Ульяна. – Но, думаю, не ошибусь, если скажу: вы ведь уже видели, что произошло с семьёй Смоляниновых…

– Откуда вы знаете?! – вскинулся Соболев.

– Я потомок кама Унху, – повторила Черных. – Я его праправнучатая племянница, так кажется…

Вадим сделал над собой усилие и сменил тему:

– Что же свело эту… Айлат и психически больного Боровикова? И зачем они творят все эти… преступления?

Ульяна покачала головой.

– Вы ведь уже и сами догадались, Вадим Игоревич… А если нет – что ж. Я думаю, что Боровиков случайно разбудил Нэй-анки. Он зажёг земляное масло, то есть нефть, на месте успокоения Матери Огня…

– Понятно. Это как завести будильник над ухом крепко спящего, – кивнул Соболев. – Пробуждение неприятно. И хочется наказать того, кто это сделал. Но почему же тогда эта Нэй-анки не убила Боровикова?

– Не знаю. Скорее всего, в нём тоже есть частичка хантыйской крови, вероятно, из того же рода Ёвэр…

– То есть Мать Огня решила сделать из сумасшедшего химика нового великого кама. Именно об этом она и говорила бывшим евангелистам.

– Ну вот, вы и сами всё себе объяснили, – невесело засмеялась Черных.

– А вы? – Вадим снова пристально посмотрел на неё. – Я так понимаю, вы отдали Айлат огниво.

– Да… я сказала ей, где оно хранится…

– И зачем?! Она же завтра проведёт обряд! Люди снова погибнут!..

– Не думаю. Айлат проведёт обряд умиротворения Нэй-анки и тем самым искупит свою вину перед ней. Боровиков станет новым камом Нэй-анки и возглавит новый род Ёвэр. Жертв больше не будет, Вадим Игоревич…

– Нельзя человека насильно заставлять во что-то верить, – убеждённо сказал Соболев. – Человек должен сам прийти к вере. Таких попыток в нашей истории было много, и все они ни к чему хорошему не приводили! Иерархи нашей, Русской православной церкви говорят о том же. Люди из общины евангельских христиан не поверили в эту вашу Нэй-анки. Они просто испугались. Одни за себя, но многие за своих близких. Любить из-под палки невозможно, верить из страха – тоже.

– Страх – очень сильная мотивация, – возразила Ульяна. – Но вы правы: вряд ли Нэй-анки сможет удержать этих людей в поклонении…

– Тогда нужно снова усыпить… упокоить эту Мать Огня. Я уверен, что это станет единственно правильным выходом для всех. Духи бессмертны, но время их власти конечно. Лишь один Господь вправе изменять этот мир, созданный Им по воле Его.

– И кто же возьмётся упокоить Нэй-анки?

– А вы ещё не догадались, Ульяна Сергеевна?..

* * *

Вызов мобильного застал Андрея буквально в дверях. Он как раз собирался вместе с Лукошкиным пойти перекусить, потому что после обеда намечалась «смертельная схватка». Взбешённая своеволием майора старший следователь Бортнюк назначила «разбор полётов» на четырнадцать часов, и не где-нибудь, а прямо в кабинете Верстового! Как уж она смогла уговорить полковника на столь непопулярный шаг в отношении своих подчинённых, осталось загадкой.

– Она решила вышибить меня из органов, – уверенно сказал Рокотов, когда узнал о совещании. – Витя, готовься принимать дела!..

– Да что