Женщина Солнца - Джеймс Уиллард Шульц

– Бьющий Железо, следующего раза у тебя не будет, – прогремел Отскина; и с этими словами он вытащил из-под накидки свой короткий лук со стрелой на тетиве и глубоко всадил стрелу в бок Лопеса, и тот испуганно вскрикнул и повернулся, чтобы схватиться за дверную щеколду. Его рука так и не дотянулась до пояса; он пошатнулся и упал, вскрикнув от боли.

Появился Латур; работники вышли из своих комнат. Отскина отступил на несколько шагов и стоял, наблюдая за ними, наложив на тетиву еще одну стрелу.

Один из работников, вытащив из-за пояса пистолет, спросил Латура, должен ли он застрелить индейца, и ему было велено оставить его в покое. Собрав последние и быстро убывающие силы, Лопес сумел подняться на колени и, подняв дрожащую руку, указав на него, простонал:

– Будь ты проклят, Латур, ты в этом виноват! Заставлял меня украсть эту девушку для тебя! О Боже! Лучше бы я никогда тебя не видел! Ты проклятый… низкий… негодяй… Ты…проклят…

И с этими словами он рухнул замертво к ногам Латура.

– Отнесите его куда-нибудь и похороните, – коротко приказал Латур работникам, и, повернувшись к индейцу, знаками велел ему покинуть форт.

– Да, я пойду, но я скажу тебе, – знаками ответил Отскина: – Берегись! Любой другой из вас, кто попытается украсть нашу священную женщину, умрет так же, как и тот, кто лежит мертвым перед вами!

И с этими словами он повернулся и зашагал прочь, ни разу не оглянувшись. Сев на коня, он направился прямо в наш форт и сказал Поднимающемуся Волку, что у него есть хорошие новости для Женщины Солнца. Девушка тихонько вскрикнула от страха, когда индеец, следуя за Поднимающимся Волком и мрачно улыбаясь, подошел к нам четверым, сидящим у огня. Она вскочила на ноги и уставилась на него широко раскрытыми глазами, боясь того, что он мог прятать под своей накидкой. Она испустила вздох облегчения и снова опустилась рядом с Мастаки, когда он откинул накидку, и она увидела, что его руки пусты.

– Он говорит, что принес хорошие новости для Женщины Солнца, – сказал Поднимающийся Волк по-английски, когда я жестом пригласил индейца сесть рядом со мной и начал набивать для него трубку. Было неприлично спрашивать, зачем он пришел и какие новости принес. Я протянул ему трубку, Мастаки поднесла к ней уголек из костра, а потом, когда она раскурилась, и он выпустил одну затяжку вверх, к Вышнему, и другую к Матери-Земле, то спокойно начал:

– Я пришел из форта этого Большого Пера. Я оставил там одну из своих стрел.

– Ах! – с интересом воскликнул Поднимающийся Волк.

– Да, я оставил ее там, наверху, в теле Бьющего Железо.

– Ты убил Бьющего Железо? – воскликнула Мастаки.

– Да, я убил его.

И, повернувшись к Женщине Солнца, он продолжил:

– Я пошёл туда, чтобы убить его, чтобы заставить его заплатить за то, что он сделал с тобой, святая женщина.

И с этими словами он рассказал все, что последовало за его прибытием в форт конкурентов, за исключением, конечно, того, что сказал умирающий Латуру; это мы узнали позже от его работников.

Долгое молчание последовало за описанием индейцем того, что стало с Бьющим Железо, и он сам нарушил его. Снова повернувшись к Женщине Солнца, он сказал ей:

– Хотя я и сделал это для тебя, я чувствую, что ты все же не любишь меня. Скажи мне, что ты будешь чувствовать ко мне, что будет, если я принесу тебе этот знак из твоего священного видения?

– Конечно, я приму его!

– Хорошо! Я знаю, что ты это сделаешь. Мне не следовало спрашивать об этом. Когда наступит луна Новой Травы, я снова отправлюсь поститься и молиться в какое-нибудь далекое и уединенное место, чтобы вновь и вновь молить Всевышнего дать мне видение этого священного знака. Я надеюсь, очень надеюсь, что до наступления следующей зимы мой вигвам станет нашим вигвамом.

И с этими словами он протянул мне выкуренную трубку и, тщательно завернувшись в накидку, отвернулся от нас, не сказав больше ни слова, и вышел за дверь.

– Итак, Аяксисакьяки (Бьющий Железо) больше нет. Он был опытным работником, одним из строителей этого форта, и хорошим кузнецом, и, если бы не Латур и его выпивка, он бы и сейчас работал и пел там, внизу, в своей мастерской, – сказал Поднимающийся Волк.

– Сегодня появилась вдова пикуни, которая не станет отрезать своих волос, и даже не расплетет их! – мрачно заметила Мастаки.

– А ты, юная женщина, что ты можешь об этом сказать? – спросил Поднимающийся Волк Женщину Солнца.

– Я боюсь убийцы почти так же сильно, как и убитого, – ответила она.

– Тогда радуйся: убийца никогда, никогда не придет за тобой, – сказал ей Мартин.

– Нет, никогда, – вставил я.

– Вы уверены в этом, вы двое? Откуда вы можете это знать?

– Ты должна верить тому, что мы тебе говорим. Мы знаем, что вы никогда не поставишь с ним вигвам, – с улыбкой ответил Мартин.

– Вы очень мудры, но вы никак не можете знать, что задумало Вышнее, – печально сказала она, быстро встала и вышла.

Мы еще немного поговорили о кончине Лопеса, и, когда я просмотрел его счет, Мартин и Поднимающийся Волк спустились, чтобы отдать его вдове деньги, которые ему причитались. Как только они ушли, я сказал Мастаки:

– Женщина, смотри сама: твоя сестра и Мартин просто больны от любви, которую они испытывают друг к другу.

– Я знаю это, я лучше тебя знаю, как сильно она его любит, но что мы можем для них сделать? Ничего; им просто придется продолжать любить друг друга, но оставаться порознь.

– Нет! Им не обязательно оставаться порознь. Есть способ, которым мы можем это сделать, если ты внесешь в это свою долю…

Тут же я заколебался; я снова подумал, говорить или не говорить ей об этом плане, который я давно вынашивал в уме. Я посмотрел на нее, в ее ясные, честные, преданные, любящие глаза, и отвел взгляд. Нет, я бы не стал говорить об этом. А потом я набрался храбрости и продолжил:

– Ты поговоришь со своей сестрой о ее видении; продолжай говорить, задавая вопросы, пока не узнаешь, что это такое, знак, с помощью которого на нее можно претендовать. Затем я найду способ заставить Мартина показать его, чтобы никто из них никогда не узнал, что мы с тобой свели их. Так мы сделаем их счастливыми.

Я быстро произнес это и сразу понял по