Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Он внимательно осмотрел достопримечательную скалу, зарисовал изображения и впоследствии опубликовал эти материалы в книге «Историко-географическое описание…», о которой мы упоминали выше. С тех пор и до сего дня Томская писаница постоянно привлекала и привлекает внимание ученых и любознательных людей. К изучению ее петроглифов приложили свои силы такие столпы российской науки, как Василий Никитич Татищев, Герхард Фридрих Миллер, Иоганн Георг Гмелин (дядя известного нам первооткрывателя Костёнок), Степан Петрович Крашенинников, Григорий Иванович Спасский, Алексей Павлович Окладников.

Благодаря такой известности и в немалой степени благодаря близости к большому промышленному городу Томской писанице выпала завидная участь: она была включена в состав музея-заповедника, основанного в 1988 году. Теперь ее великолепные петроглифы доступны для осмотра и в то же время надежно защищены от разрушения. Замечательный, но, к сожалению, крайне редкий пример успешной музеефикации памятников наскального изобразительного искусства. Правда, до создания музея, в 1950–1970-х годах, памятник подвергся варварской порче: многие изображения в его нижней части были полностью сбиты, многие испорчены современными надписями…

Томская писаница состоит из семи групп петроглифов, выбитых и выгравированных на обращенных к реке гладких вертикальных поверхностях каменных глыб. Камни покрыты коркой черного пустынного загара, что, по-видимому, способствовало хорошей сохранности памятника. Всех изображений насчитывают около 280. В основном это звери: лоси, олени, лани, собаки. Главные существа в наскальном зверинце – могучие и стройные лоси. Они пребывают в движении, они идут целыми стадами под предводительством могучих вожаков куда-то вверх, к небу, повинуясь направлению трещин в каменных глыбах.

Рассказывает исследователь:

«Все животные нарисованы… в одном стиле: короткое массивное туловище, узкий сухой круп и мощная горбообразная передняя часть туловища. Удивительно лаконично, живо очерчены морды животных. Нарочито выделено утолщение тяжело нависающей мясистой верхней губы, отмечена мягкая расщелина рта и миндалевидный выразительный глаз. У всех лосей вырисованы настороженно поднятые вверх уши… На одной лосиной фигуре в области груди изображена стреловидная фигура. Очевидно, так были переданы сердце и аорта зверя. Это своего рода рассказ о внутренностях зверя, которые хорошо были известны древним людям. Сердце, по их представлениям, было источником жизненной силы. Очень тонко вычерчены на каждой фигуре подгубные „шишки“, или „серьги“. Их изображению придавался особый смысл: по старым поверьям сибирских народов, в „серьге“ лося была заложена его жизненная сила и способность размножаться»[57].

Птицы тоже присутствуют на камнях над Томью. Журавль с удлиненным телом, длинным носом, чуть согнутыми ногами, изящным извивом шеи. Взлетающая утка: крылья подняты, голова вытянута вперед. Уникальное изображение совы выполнено лаконично и точно: голова-сердечко, треугольник клюва, задумчивые кругляшки глаз, овальное туловище; точечной выбивкой показано оперение. Снизу какая-то петлевидная линия – сова как будто бы ловит арканом лося.

Лосям живется здесь неспокойно. Их то тут, то там преследуют человечки. Некоторые охотятся на них, некоторые пляшут среди них. Видно, что и тут, как на гранитных островах Беломорья, человек утверждает себя, все деятельнее, все решительнее вторгаясь в мир природы.

По мнению исследователей, петроглифы Томской писаницы создавались главным образом в конце неолита. В то время, когда сибирские мастера выбивали на камнях эти изображения, в разных краях земли другие мастера мало-помалу осваивали искусство получения из камней нового, невиданного ранее материала, твердого, блестящего, способного менять форму под ударами и становиться жидким в сильном огне. Наступала эпоха металла.

Глава третья

Мир, рожденный в огне. Энеолит. Эпоха бронзы

Металл – порождение огня. А огонь – дивный спутник человека.

Из всех видимых явлений земного мира он единственный не отбрасывает тени.

Он убивает и очищает. Он способен изменять природу вещей, твердое превращать в жидкое, жидкое – в воздушный пар.

Пользоваться огнем научились еще архантропы в нижнем палеолите. Если представить себе историю человеческого рода как дорогу длиной в 10 км, то окажется, что почти весь этот путь человеческий род прошел с огненным факелом в одной руке и обработанным камнем – в другой и лишь за сотню шагов до финиша открыл тайну: силою огня из камня можно получить новую субстанцию – металл.

Первым металлом, который огонь дал человеку, была медь – сама похожая на пламя. Правда, солнечное золото, луноликое серебро, по-земному тяжелое железо тоже стали известны людям достаточно рано. Но все же на протяжении трех-четырех тысячелетий пламенная медь оставалась основным металлом, используемым в производственной деятельности.

Медные изделия не могли полностью заменить каменные по многим причинам. Прежде всего медные руды встречаются далеко не повсеместно; их месторождения надо еще найти, а найдя, защищать от конкурентов – именно с появлением меди духи войны становятся постоянными спутниками человечества.

Получение меди из руды – довольно сложный процесс, требующий специальных знаний, навыков и наличия оборудования; не всякому социуму это по силам. Для тех сообществ, которые обитают далеко от источников сырья, единственный способ приобретения меди – обмен, а для его осуществления необходимы коммуникации и транспортные средства. Поэтому медь долгое время оставалась материалом дорогим и сравнительно редким.

У меди есть ряд качеств, ограничивающих ее хозяйственное использование. Она мягче кремня или обсидиана, быстро стирается, подвергается коррозии. И все же при осуществлении многих операций медные орудия значительно эффективнее каменных. Лабораторные опыты показали, что при рубке дерева медный топор эффективнее каменного топора аналогичной формы в 3–4 раза; медный строгальный нож производительнее каменного в 6–8 раз. Лодку-долбленку из ствола дерева удалось выдолбить медным топором за четыре дня, а нефритовым – за пять дней. Чтобы распилить рог диаметром 3 см кремневым орудием, потребовалось 2 часа, а медной пилкой – всего 19 минут. Просверлить березовое полено медным сверлом удалось в 22 раза быстрее, чем кремневым[58]. Медные иглы и шилья гораздо удобнее и надежнее костяных. Гвозди, заклепки, скобы, ободья, проволоку, ножницы и многие другие предметы невозможно сделать из тех материалов, которыми пользовалось человечество до освоения меди. Медь, как всякий металл, готова принять любую форму, какую захочет ей придать человек.

К этому надо добавить еще, что медь, как всякий металл, почти безотходна. Сломанное каменное или костяное орудие, как правило, выбрасывается, медное же можно заточить, перековать, заклепать, сварить, наконец, переплавить. Однажды добытый металл способен, меняя облик и функцию, служить человеку веками и тысячелетиями.

Период времени, на протяжении которого каменные орудия использовались по-прежнему широко, а медные постепенно завоевывали все новые сферы применения, получил название энеолит или халколит – медно-каменный век. Оба названия равнозначны: первое происходит от латинского слова «энеус» – «медный», второе – от греческого «халкос» – «медь».

Разумеется, медь в древности не могла быть получена из руды в чистом виде. В