Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

того времени показывают, что некоторые предметы изготовлены при помощи медных орудий. В погребения медные орудия не помещали по соображениям ритуального, а возможно, и практического характера: слишком дорога и ценна была медь в Поволжье, лишенном рудных месторождений.

По мнению исследователей, источником металла могли быть месторождения в районе нынешнего Донбасса, но в значительных количествах медь доставлялась сюда в виде готовых изделий или слитков с Балкан и Карпат, где к этому времени уже существовали крупные центры металлургического производства. Процесс этот осуществлялся в виде многоэтапного обмена через Северное Причерноморье и Приазовье, где жили носители археологических культур энеолита: трипольской, среднестоговской и новоданиловской. Что могли предложить им хвалынцы в обмен на вожделенную медь? Продукцию скотоводства или, может быть, даже коневодства?

Комментируют специалисты:

«Определения костей животных из хвалынских памятников, произведенные А. Г. Петренко, показывают, что население занималось в основном скотоводством и разведением лошадей, крупного и мелкого рогатого скота… Подсобную роль в хозяйстве играла охота, рыболовство и собирательство… Следует отметить значительное увеличение численности и определенную консолидацию населения хвалынской культуры. Она выглядит достаточно монолитной на всей территории ее распространения от Каспийского моря на юге до лесостепных районов на севере. Наблюдается взаимодействие населения хвалынской культуры с западными, северными и восточными энеолитическими племенами Восточной Европы, о чем свидетельствуют находки собственно хвалынской керамики на синхронных инокультурных памятниках (Саузовские стоянки на реке Белой в Башкирии, Раздорская на нижнем Дону) или керамики, близкой по облику хвалынской (памятники русско-азибейского типа в Прикамье, Имеркские стоянки в Мордовии, Кашкар-Ата и другие в Восточном Закаспии)»[61].

Успехи носителей хвалынской культуры в скотоводстве сомнений не вызывают, но что касается разведения лошадей, то этот вывод остается спорным. Кости лошадей встречаются в материалах хвалынской культуры в большом количестве, но с уверенностью определить, принадлежат ли они одомашненным, полудиким или диким животным, вряд ли возможно. Нет и предметов, которые можно однозначно интерпретировать как элементы упряжи. Несомненно, работа по одомашнению лошади носителями хвалынской культуры велась, но до какой стадии была ими доведена – сказать трудно.

А вот широкое территориальное распространение этой культуры, от Дона до Белой и от Прикамья до Мангышлака, – факт весьма примечательный. Поддержание единства материальной и духовной культуры невозможно без развития коммуникаций и усложнения социальной структуры общества. Хранители традиций обретают особый статус, который остается за ними и после смерти. Их погребения все заметнее выделяются из массы остальных двумя признаками: наличием символов власти и увеличением трудозатрат на создание погребального сооружения.

В нескольких погребениях хвалынской культуры обнаружены красивые изделия из камня, которые интерпретируются как навершия скипетров. Аналогичные предметы присутствуют в погребениях трипольской культуры между Днепром и Дунаем. Вполне резонным выглядит предположение, что эти скипетры являлись символами особого – властного – статуса их носителей.

Не менее интересно и другое. Над некоторыми погребениями хвалынской культуры появляются каменные выкладки и земляная насыпь. По мнению исследователей, тенденция развития надмогильного сооружения приводит на поздних этапах существования культуры к появлению подкурганных погребений. Искусственный холм – курган – становится видимым знаком престижного погребения.

Большой Майкопский курган и курганы урочища Клады

Пейзаж на углу Подгорной и Курганной улиц в Майкопе ничем совершенно непримечателен. Две пыльные гравийные дороги, пересекающиеся под прямым углом, травка по бокам, деревца – груши да яблони, за которыми прячутся аккуратные частные одноэтажные домишки. В десяти шагах от перекрестка в тенечке небольшой и неказистый памятный знак – беленая стела с непонятными черными рисунками. Даже из местных жителей не многие смогут объяснить, что это такое. Если же полюбопытствовать, то можно прочитать на стеле не вполне вразумительную надпись: «Здесь находился знаменитый в мировой археологии майкопский курган Ошад, раскопанный в 1897 году профессором Н. И. Веселовским. Сокровище из Ошада – часть культуры племен Кубани 2500 года до н. э.».

Какое сокровище? Каких племен?

Да. Трудно представить, что 120 лет назад не было здесь этого скучного, плоского перекрестка и этих скромных обывательских домиков. А высился огромный зеленый холм. Вершина его подпирала небо. Склоны его закрывали линию горизонта. Он был огромен, как мироздание. И обитал в нем великий древний герой, брат богов, повелитель народов…

Это, конечно, преувеличение. Но реальные размеры Большого Майкопского кургана в том виде, в каком он сохранился к концу XIX века, все же были впечатляющими. Высота около 11 м, диаметр более 100 м. Курган (точнее, часть его насыпи и погребение под ней) был раскопан в 1897 году под руководством статского советника Николая Ивановича Веселовского, профессора-востоковеда, известного своими археологическими исследованиями в Туркестане. Результаты раскопок могли бы стать сенсацией всероссийского и даже мирового масштаба. Но не стали. Россию интересовало другое: поэтапно вводимая винная монополия; приезд французского президента Фора в самодержавный Петербург под аккомпанемент республиканской «Марсельезы»; выпуск золотых червонцев; германский флот в Циндао и русский – в Порт-Артуре…

Находки из Майкопского кургана в числе других археологических материалов, собранных в 1897 году, были представлены «для обозрения» государю императору Николаю Александровичу, привлекли его «особое внимание», о чем было сообщено в «Археологических известиях и заметках» за 1898 год. Впоследствии они займут достойное место в работах многих исследователей и в коллекции Эрмитажа. И все же останутся до конца не понятыми и не оцененными – по крайней мере, до новых открытий, совершившихся в конце XX столетия и заставивших по-новому осмыслить майкопское чудо.

Майкопскому кургану не повезло. В процессе раскопок не были сделаны фотографии; чертежей не имеется; полевые записи до сих пор не найдены. Веселовский работал эффективно, но слишком быстро, одновременно ведя раскопки во многих местах; описывал объект достоверно, но очень уж кратко. Из составленного им отчета и из его же публикаций многие детали устройства кургана и погребений уяснить невозможно. От самого курганного сооружения не сохранилось ничего: раскоп был засыпан и бо́льшая часть насыпи снесена по прошению городского головы Майкопа – дабы скот и подгулявшие обыватели не падали по ночам в могильную яму. Остатки кургана заровняли в 1930-х годах. К счастью, сохранилась коллекция вещей: керамические сосуды, орудия и украшения из камня, полтора десятка экземпляров медной утвари, 6362 изделия из золота общей массой более 3 кг, 1151 предмет из серебра (свыше 5 кг). Некоторые золотые и серебряные изделия можно смело назвать выдающимися произведениями изобразительного искусства. Редкий по богатству, уникальный по качеству комплекс.

Что же обнаружил Веселовский под курганной насыпью?

В самом центре, на уровне древней поверхности, – каменное кольцо, сложенное из известняковых плит. Внутри кольца в материковом грунте выявилось пятно инородного заполнения – яма площадью 5,3 × 3,7 м. По стенкам ямы прослеживалось нечто вроде деревянной обшивки, – правда, дерево сохранилось очень плохо. В яме оказалась погребальная камера. Она