Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

я скоро увижу Лену, она приедет и вытащит остальных, хоть они и сошли с ума. И этой задаст. Задаст обязательно. Лена умеет справляться с буйными, в Африке она помогала лечить даже слонов, а уж они пострашнее любого хищника, потому что мстительные. Лена справлялась – и с этой справится. Она всегда приходит на помощь. А когда Лены нет, все время случается что-то плохое. Я ее увижу, и все будет хорошо.

Флер гребла как ненормальная, должно быть, ей тоже не терпелось домой, остров уже отдалился настолько, что был виден целиком. Лео нервно озирался, как будто высматривал на воде эту.

– Думаешь, она еще плывет, выискивая нас?

– Думаю, лодка странно себя ведет. – Он потопал ногой, издав характерный брызгающий звук. Моей больной ноге в прохладной воде было отлично, и меня не пугало, что на дне плещется стакан-другой водички. Но когда я посмотрела, там было по щиколотку.

– Ох, сейчас приплывем… – Лео стал водить руками по стенкам лодки, как будто колдует. Он искал пробоину! Тогда я тоже стала водить по стенкам руками.

Стенки были гладкие, где-то сырые, где-то сухие, а вода прибывала как будто быстрее, при каждом движении Флер плескалась на мою скамейку. Я оглянулась. До ближайшего острова было вдвое больше, чем мы отплыли.

– Флер, поднажми.

– Нет. Давай обратно.

Лео – самый лучший из нас. Ну, после, конечно, Лены. Но в эту минуту я была готова его убить. Даже потянулась сложить руку в бранном жесте, но неумолимая вода вовремя плеснулась прямо мне на седалище. Я буквально села в лужу, и до меня дошло. Мы не успеем. Мы не доплывем. Мы уже тонем.

Флер послушно гребла обратно. То ли сообразила быстрее меня, то ли, наоборот, ничего не соображала после того, что мы нашли в лесу. Она отчаянно махала веслами, а мне казалось, что остров не приближается.

– Ты устала. Давай сменю. – Лео привстал, шагнул в ее сторону. Флер замешкалась, закрепляя выскочившее весло, и дальше я уже плохо помню.

* * *

Мне казалось, что мне налили холодной воды прямо в голову – столько ее было: в ушах, в ноздрях и в глазах, со всех сторон доносился грохот, плеск и опять грохот, и ничего не было видно в этой черноте. Я не могла дышать, под ногами не было опоры, я вцепилась в скамейку, кажется, только она уже была не подо мной, а над. Я пробовала на ней подтянуться, но она с громким чпоком оторвалась. И жилетов на нас не было. Не было их в лодке.

Боясь открыть глаза, я молотила ногами, все еще сжимая в руках оторванную скамейку. Где-то в горле толкался спазм, заставляющий вдохнуть воздуха, которого нет. Я прижала к себе скамейку сильнее, вцепилась в нее и все-таки вдохнула.

На меня тут же напал кашель и долго терзал меня, выворачивая наизнанку. С каждым спазмом из меня выливалась тонна воды изо рта, из носа и даже, кажется, из глаз и ушей. Ноги при этом отчаянно пытались найти опору, а находили только вязкую холодную воду, и мне казалось, что это навсегда. И меня разрывал кашель. Он отдавался в уши так, что казалось, сейчас перепонки лопнут. Наверное, через тысячу лет я смогла сделать нормальный вдох.

* * *

Вода вокруг мирно блестела, черная, шероховатая, с волнами-кудряшками, будто не было ничего минуту назад. Я болталась в ней, вцепившись в свою скамейку, как между небом и землей, и вокруг была только вода. Лодка, Лео, Флер – все куда-то делось, я видела лишь реку и злосчастный остров, из-за которого я здесь. Он щетинился зелеными лапами хвои, и маленькие волны болтали меня туда-сюда, по миллиметру приближая к нему. Ногами я все еще пыталась нащупать опору, и ее по-прежнему не было. На небе уже появилась узкая полоска рассвета, и я видела реку далеко-далеко. Гладкая вода, кудрявая вода – и ни тут ни там не торчит одинокой макушки вроде моей. Тогда я завопила. В утренней тишине мой вопль прозвучал как тысяча раненых кошек: если Лео и Флер могут его слышать, они ответят.

В ушах свистнул ветер, стало ужасно холодно, или я только теперь это почувствовала. Ноги окаменели и стали чужими. Я крепче вцепилась в скамейку и поняла, что сейчас ее упущу.

* * *

Очнулась я от очередного приступа кашля. Кто-то невидимый неумолимо давил мне то ли на живот, то ли на спину, то ли туда и туда. И это заставляло меня кашлять, выливая на землю по стакану воды за раз. В десяти сантиметрах от моего лица маячила лужица выплюнутой воды. В ней плавала старая сосновая иголка и погрязла пара сухих травинок, еще торчащих из земли. Поздно их поливать. Вокруг ревели моторы, как будто я попала в гигантский улей, перекрикивались люди.

Я болталась между небом и землей лицом вниз, замотанная в сырой уже плед, и вся превратилась в кашель. Спазмы отдавали в голову, выливались на траву очередной порцией воды и испарялись в озноб. Меня колотило.

– Она меня не укусит? – спросил незнакомый голос у моего затылка.

– Нет, они у нас слишком умные, – ответила женщина, пахнущая тряпкой. – Хватило же мозгов угнать дырявую лодку! Специально ведь убрала подальше…

– Сейчас-то что об этом говорить! – буркнул незнакомец.

Не переставая кашлять, я покрутила пальцем у виска.

– Оживает… – прокомментировал тот же голос. Я тогда подумала, что я действительно слишком умная, и села на землю.

С живота как будто сняли тяжеленный камень, стало можно дышать. Я сбросила сырой плед, и на меня тут же налетел ветер, пробрав до костей. Мой спаситель в яркой одежде тут же сцапал этот плед, метнулся к одному из катеров, пришвартованных у берега, и принес мне сухой.

– Спасибо. – Я показала без надежды, что меня поймут, скорее по привычке. Он то ли понял, то ли сам по привычке сказал:

– Не за что.

Моторы уже молчали. В нескольких метрах от берега дрейфовал катер, как будто чего-то ждал. Еще один был пришвартован у пристани. В нескольких метрах от меня еще двое таких же в ярких одеждах суетились вокруг кого-то еще – Лео, Флер или обоих, я ничего толком не видела за их спинами.

– Живы? Они живы?

Дядька, который заставлял меня кашлять и боялся, что укушу, перехватил мой взгляд и неуверенно ответил:

– Все будет хорошо.

– И Лео, и Флер?

Он не понял. Он быстро подошел к женщине, пахнущей тряпкой (она стояла на тропинке, ведущей к дому, на пристани