Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

– Думаешь, она их так и отпустит подобру-поздорову? – удивился Лео.

– А куда они денутся! Покатаются и приедут. Они думают, что, если они подмели двор, она их не тронет.

– Жуть! – Лео так и сидел на ступеньках, я видела только его руку, на которую чуть попадал свет фонарей с улицы. Я заметила, что плечо у него мелко дрожит, но тут же отвела взгляд. Я сама еще не пришла в себя после того, как утонула Флер. От этого нельзя прийти в себя.

– А котенок спасся, – вдруг сказал Лео. – Я видел, он орал на дереве. Только снять не сумел. – Смешно: он меня утешал, а сам ревел.

Чтобы не разреветься опять, я смотрела на женщину, пахнущую тряпкой. А она смотрела вслед Баду и компании, стояла ко мне спиной и смотрела. Потом, когда они пропали из виду, развернулась и пошла в сторону дома. Проходя мимо, она наклонилась, чтобы заглянуть в наше низкое окошко, но я отпрянула в сторону, а Лео и так было не видно. В темноте я плохо видела ее лицо, но я его уже знала наизусть. Она наклонилась над окном в сумерках, и до меня как-то разом дошло, что будет с нами сегодня ночью.

– Надо сматываться.

– Ты только сейчас это поняла? – хрюкнул Лео.

Я стала шарить по полу в поисках подходящего прутика.

Лео несколько секунд смотрел из своего угла, потом показал странное «Ну ладно», подошел к окну и стал расшатывать решетку. Совсем спятил от всего вот этого. Я не стала его останавливать, пускай сходит с ума, если хочется. Сейчас я найду палку и вытащу нас отсюда.

Палка нашлась, я заняла свое место у двери и опять принялась мучить задвижку и свои пальцы. В этот раз Петровна поступила подлее: опустила язычок вниз до упора. Чтобы его подковырнуть, приподнять и чуть подвинуть, я сломала почти все палки, какие нашлись в подвале, и опять прищемила пальцы. Лео молча расшатывал решетку. Стекла в окне давно не было, но, судя по коротким взвизгам, он ухитрялся порезаться тем, что торчало из рамы. В темноте я не видела его лица, а может, и хорошо, что не видела. Я ковырялась в куче камней, шишек и ненужных тонких прутиков, он расшатывал решетку. Мы были заняты, и нам было не так страшно.

– Как думаешь, сколько у нас времени?

– Ночь. Или час. Или минута. Какая разница? – Паршиво, когда Лео не в духе.

Я все еще мучила задвижку, когда со стороны окна раздался странный «швах» и звук падающего тела.

– Лео? – Лео лежал на полу, держа в руке железный прут решетки. Я не видела его лица в темноте, но думаю, он был рад.

– Получилось! Я заметил, что эта решетка уже расшатана, и только чуть-чуть помог… И вырвал прут!

«Интересно, кто его так расшатал до тебя?» – Я хотела спросить и не стала. Наверное, Лео думал то же самое, поэтому быстро переменил тему:

– Что там с твоей задвижкой, давай я попробую! – Он взбежал по лестнице и стал протискивать железный прут в щель, но бесполезно. Прут был толщиной, наверное, с большой палец, щель чуть меньше, и он никак не хотел идти нам навстречу и застревал в самом начале.

– Паршиво. А деревяшек ты уже наломала… – он кивнул на гору мелкого хвороста под дверью. – И все зря.

– Почему зря-то? – Я хотела поспорить – и сама увидела эту гору мелкого хвороста. Она была высотой, наверное, с ладонь и щетинилась на меня из темноты. Лео прав. Я пыталась открыть эту дверь с помощью палки несколько длинных часов. Я пробовала так и этак, я наломала вот такую гору хвороста, и ничего не вышло. Он прав – все бесполезно.

Мне опять захотелось реветь, а еще – орать, колотить в дверь и в Африку с Леной. Там не было подвалов, там никого не запирали, там не утонула Флер. Мне уже не верилось, что я и правда там когда-то была – такими далекими казались мои воспоминания.

Лео молча ушел расшатывать решетку. Он стоял спиной, держась за прутья, я еле слышала, как тихо похрустывает песок, кирпич или что там, на чем она крепится. Он все еще надеялся спастись, этот Лео, глупо, как это глупо.

Я взяла его выломанный прут и пошла курочить замок на внутренней двери. Из моего помещения куда-то вглубь вела дверь с огромным навесным замком. Днем я на нее и не смотрела, но сейчас, когда у меня есть прут…

Я действовала прутом как ломом: коротким плоским концом поддела дужку, налегла… Лео увидел, поспешил на помощь – и получил дужкой в лоб:

– А! Может, все-таки расшатаем решетку?

Дверь распахнулась, будто этого и ждала. Оттуда пахнуло сквозняком.

– Из подвала может быть и другой выход.

– Думаешь, он не заперт?

– Вот и проверим. – Лео первый шагнул в темноту, я нырнула за ним.

Под ноги сразу попался какой-то острый мелкий мусор. Я опять наколола ногу, на этот раз другую. Когда придется убегать, я буду хромать на обе ноги. Лео шел напролом, расшвыривая ногами битый кирпич и какие-то жестянки. Соседнее помещение было раз в пять больше того, из которого мы сюда попали, оно лучше освещалось из маленьких зарешеченных окошек, здесь было почти не страшно, но все равно темно. Лео встал напротив окна, чтобы оглядеться, и приложил палец к губам. Прямо над нашими головами послышались шаги.

Шаги перемещались хаотично, туда-сюда, как будто женщина, пахнущая тряпкой, куда-то собирается и бегает по комнате, забрасывая вещи в сумку. Обычно она так не ходит. Ее резиновые шлепанцы перемещаются по полу почти бесшумно, а тут… Она передвигалась как на копытах или все-таки на каблуках, быстро топала, мелко семеня, а меня в дрожь бросало от этих шагов.

– Она скоро придет за нами. – Лео подошел к окну. Здесь тоже не было стекла, он попробовал на прочность решетку и опять принялся ее расшатывать. У его ноги блеснула большая железка, я подошла посмотреть.

Это была вроде ножка стула, но какая разница. Этой штукой можно было запереть дверь, вот что нам нужно. Запереться. Если мы пока не можем выйти, надо запереться. Я воткнула железку в дверную ручку: еще несколько минут жизни.

Лео упрямо расшатывал решетку вместо того, чтобы идти дальше в подвал. Топот над головой давил на мозги. Уронили что-то тяжелое, выругались, следом водопадом