Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

– Что ты делаешь? Думаешь, они все здесь расшатаны специально для нас?

– Да. Я не хотел тебе говорить, но да. Сначала просто попробовал, а потом увидел…

– Что?

Он кивнул себе под ноги.

Я подошла и долго вглядывалась в эту темноту, грязный пол, побелевший от пыли, и маленькую веревочку на нем.

– Подбери. – Лео больше не расшатывал решетку, даже отошел, чтобы я могла взять в руки эту несчастную веревочку. Много грязных ниток, хитросплетенных между собой. Нас Лена так учила, но мы взбунтовались: и так нелегко жить, когда у тебя пальцы как сосиски, а плести фенечки – это перебор. Фенечка. Это была фенечка. Давно порванная, серая от грязи в этом подвале, где мы заперты женщиной, пахнущей тряпкой.

– Я раньше не верил, – сказал Лео. – Васька болтал, а я не верил… – Его лицо опять перекосило, я отвернулась, но он хрюкнул и продолжил: – Лысый говорил, что Петровна все время здесь жила одна. А Васька – что нет, однажды ее застукали, что она пускала квартирантов. Я не верил, Васька болтал. Ее чуть не уволили, приехали с проверкой – а никаких квартирантов и нет. Только пару детской обуви нашли. Но Петровна отмазалась, сказала, гости с ребенком приезжали. А теперь вот это вот… – он кивнул на фенечку. – И решетка расшатана, как мне неделю расшатывать бы пришлось.

Я представила себе эту девчонку, которая мечется, как мы, в этом подвале, пытаясь выбраться. Расшатывает решетки, да не одну, а минимум две. Долго, очень долго. Может, когда эта дурацкая проверка приезжала, девчонка была еще здесь.

Лео хлюпал носом. Я почувствовала, что сил реветь у меня уже нет. Только глупо переспросила:

– Неделю?

Наверху хлопнула дверь. Лео подпрыгнул и зачем-то потащил меня дальше в глубину подвала. Далеко за спиной уже лязгнула задвижка. Мы бежали, мы топали как слоны, а я слышала, как шаркнула дверь по моему хворосту, как скрипят петли, как спускается по лестнице женщина, пахнущая тряпкой. Каждый звук.

В голове стучал пульс, и это «неделю, неделю, неделю». Она может, теперь я это точно знаю.

Мы мчались по какому-то темному коридору, наверное, несколько минут, пока далеко сзади не загромыхала вторая железная дверь. Та, куда я засунула ножку стула. Женщина, пахнущая тряпкой, колотила в нее ногами, и звук нас догонял. Впереди маячил пустой дверной проем. Мы влетели с разбегу, Лео тут же устремился к окну, протянул руки и влетел ладонями прямо в стекло. Раздался звон. Стекляшки осыпались, красиво сверкая, Лео взглянул на свои ладони и потащил меня дальше в подвал. Если окно еще застеклено, значит, здесь решетку никто не расшатывал. Мы рванули в следующий дверной проем и с размаху влетели в стену.

Маленький темный аппендикс без единого окна. Мы были в ловушке. Если эта собьет мою ножку стула, нам больше негде будет укрыться. Лео шевелил руками, будто пытаясь вытрясти осколки стекла, и тихо подвывал.

– Надо возвращаться. – Он был прав. Только в этот раз расшатывать решетку придется мне.

Женщина, пахнущая тряпкой, еще колотила в дверь. Жестяной звук разносился по всему подвалу. Мы шли прямо на него, к тому окну, где хорошо расшатана решетка. Лео ковырялся в ладони и почему-то хромал.

– А ну не прятаться!

Я сжалась от звуков этого голоса и, сама не ожидая, рванула прямо на него.

Решетка. Она хорошо расшатана. Я просто приложу чуть усилий…

– Живо ко мне! – Она орала совсем рядом, прямо за дверью. Я вцепилась в решетку и затрясла, с удовольствием слушая, как сыплется на травку мелкая крошка.

Лео подошел помочь, но я кивнула ему на дверь. Он понял и встал рядом – следить, чтобы Петровна с той стороны не выбила мою ножку стула. Она колотила в дверь как ненормальная, а я расшатывала решетку.

Она была чугунная или стальная – откуда мне знать? Она была тяжелая, вот что. Я думала о той девчонке, которая здесь побывала до меня, до нас, и у меня внутри все переворачивалось. И все-таки она была хорошо расшатана, эта решетка. Но не до конца, не до конца, вот в чем дело.

В дверь долбили. Лео взвизгнул, лязгнул металл, я налегла на решетку со всей дури и услышала, как крошка сыплется на траву. Еще через секунду решетка ушла вверх. Потом вырвалась из руки и повисла на одном штыре.

Лео подскочил сзади и буквально выкинул меня наружу. Я вскочила и побежала в сторону леса. За спиной топал Лео, и я была спокойна несколько шагов. А потом грохнул выстрел.

* * *

Я бежала еще, наверное, минуты три, ломая ветки и накалывая ноги. Я не слышала, бежит ли за мной Лео, пока не выскочила к реке. Он влетел мне в спину, я клюнула носом ледяную воду и встала руками на дно. Обернулась. Он сидел рядом.

– Ты ранен?

Он покачал головой:

– А где эта? – показал за спину и кивнул в сторону.

Да, она догоняет, надо сматываться. Мы спустились под низкий откос и бежали по воде, наверное, плескаясь на всю округу. Так она нас не подстрелит, пока не подойдет совсем близко: из леса ей не попасть по нам. Зачем она схватила ружье, я себя не спрашивала. Я больше не спрашивала «за что?», я спрашивала «где спрятаться?» – и не находила места. Мы бежали по берегу и пока были живы.

Постепенно мои уши отдохнули от выстрела, и я начала кое-что слышать. Она была здесь. Она бежала за нами по верху, оглушительно ломая ветки, и она не отставала. Она спотыкалась, ругалась и вставала опять, настигая нас за пару шагов. Ей не хватало пары секунд, чтобы выскочить на берег и прицелиться. Впереди показались мостки пристани. Кажется, мы уже сделали круг. Лео прибавил ходу и с разгону нырнул под доски, оглушительно плеснув. Как же я ненавижу воду! Я набрала побольше воздуха, нырнула за ним и вынырнула прямо под досками. Лео стоял рядом в воде.

– Я не могу больше бежать.

– Я тоже.

– Порезанные ладони еще кровят, – показал Лео.

Я не видела, слишком темно, но прекрасно представила, как по воде растекаются от него буроватые кровяные разводы. Она найдет нас. Как собака по кровяному следу – почует и найдет.

– Я боюсь.

Шаги над головой между тем приближались. Я задержала дыхание, и все равно казалось, что мое сердце колотится на весь