Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

лес и эта обязательно услышит. Над головой скрипнули доски, на меня посыпался песок и сухая трава. Она стояла над нами. Прямо у меня на голове. Доска под ее весом прогнулась и давила на макушку. Я боялась, что так она нас заметит, но если я присяду, отклоню голову, она тем более заметит! Холодная вода, в которой мы стояли по пояс, как будто поднялась до макушки и заполнила меня всю. Я чувствовала себя ледяной глыбой, которую вот-вот разобьют на тысячу мелких осколков. Лео смотрел впереди себя круглыми глазами. Доски над головой оглушительно скрипели. Я слышала, как она дышит.

Доска скрипнула особенно громко, наверху завозились, закряхтели, и на меня опять посыпался песок и прошлогодние листья. Она села. Ледяная вода пробиралась под кожу и куда-то в живот, я чувствовала, что у меня трясется челюсть от холода. А эта наверху вздыхала. Как будто ей есть о чем вздыхать, сумасшедшая! Она поерзала, усаживаясь поудобнее, покашляла и, кажется, почесалась. Я не чувствовала ног. Исподтишка посмотрела на Лео: он стоял ледяной статуей, и у него тоже тряслась челюсть. Может быть, он, как я, думал, долго ли мы так протянем. Если выживем – заболеем точно.

Она опять зашевелилась. Шаркнула по доскам где-то в стороне: спать укладывается, что ли? Я опять посмотрела на Лео. Прямо за ним с мостков свесилась косматая голова.

Я завопила, а Лео нырнул и потащил за собой меня. Ледяная вода накрыла с головой, я отчаянно бултыхала ногами. А Лео неумолимо тащил меня глубже и глубже под воду. Я не слышала, что происходит наверху, и хорошо, что не слышала. Наверное, я не услышала бы и выстрела, и мне было даже немножко спокойно тогда. Если бы еще можно было вдохнуть воздуха!

Вынырнули мы в какую-то траву, длинную, кусачую, но в ней можно было дышать. Несколько секунд я слышала только собственное дыхание и фырканье Лео. А потом опять грохнул выстрел.

Одним прыжком мы выскочили на берег, Лео первый скрылся в зарослях, и я рванула за ним. Онемевшие от холода ноги не хотели слушаться, я сделала шаг, и в ноге забегали иголочки. Из кустов высунулась рука и втянула меня в лес. Холодный ветер тут же налетел на мокрые ноги, и у меня опять затряслась челюсть.

Мы встали под деревом, и я попыталась прислушаться. Зубы оглушительно стучали. Лео показал «замри» – и вовремя. Ветка хрустнула в шаге от нас, я не успела испугаться, как мимо моего носа проскользнула черная фигура, пахнущая тряпкой. Не заметила! Она нас не заметила! Хорошо, что еще темно!

Ветер хватал за мокрые ноги и сковывал ледышками. Я пробовала пошевелить пальцами и не знаю, получалось или нет. Лео стоял рядом такой же ледяной скульптурой, прижав палец к губам, как будто у меня была охота болтать. Мы слушали удаляющиеся шаги и тряслись от холода и ужаса.

* * *

Не знаю, сколько мы так простояли, прислушиваясь к ее шагам, иногда перебегая с места на место, чтобы не попасться ей. Когда начало светать, мы услышали, как хлопнула дверь дома. К тому моменту я уже засыпала прямо под деревом.

Глава XVII

Снова река

Разбудил меня Лео. Если бы не разбудил, я бы сама вскочила через минуту: Бад и дружки так шумно плескали веслами и орали на пристани, что не вскочить было нельзя.

Солнце давно взошло, лес просматривался почти насквозь, и с нашего поста под деревом можно было различить лодку и трех придурков в ней. Они болтали, горланили и шумно звенели цепью. Лео напрягся. Или его трясло от холода до сих пор, как меня, но нам не надо было ничего говорить друг другу, и так все ясно. Пусть только эти пристанут к берегу и чуть отойдут. И не заметят нас. Это самое важное. Пусть они только не заметят нас. Плохо, что с нами нет Флер! Она здорово умеет грести!

Я поймала себя на том, что думаю о ней как о живой, и меня затрясло с новой силой. Я боялась шевельнуться, даже чтобы вытереть лицо. Поздно плакать. Сматываться надо.

Они со звоном выкинули цепь, Васька выскочил первым, чтобы как следует привязать лодку. Руди за ним – подтащить второй конец лодки. И только когда она идеально пришвартовалась, на пристань не спеша вышел Бад. Он сделал какой-то жест, я не разглядела, и компания пошла в сторону дома. У меня коленки затряслись при виде их уходящих спин.

Лео опять напрягся и опять приложил палец к губам. Меня трясло так, что я боялась, ветки захрустят под ногами, но пока нас не замечали. Я смотрела, как удаляются их спины, и думала, как скоро женщина, пахнущая тряпкой, пошлет их за нами вдогонку.

* * *

– Вставай. Нам надо бежать.

Встала. Медленно и не с первой попытки. По спине как будто прошлись ледяные грабли, и ноги не слушались.

– Потерпи, Жули, в лодке станет легче. Сейчас надо бежать.

При слове «бежать» старая боль вонзилась мне в ногу, я уже не верила, что когда-нибудь побегу. Лео уходил вперед широкими шагами. Он тоже хромал: не помню, где ухитрился подвернуть ногу.

Я шла за Лео, стараясь не шуметь и понимая, что это бесполезно. Скоро, очень скоро женщина, пахнущая тряпкой, пошлет за нами Бада и его дружков. И, если они не совсем дураки, они первым делом кинутся к лодке. Надо спешить.

– А ведь это Бад с дружками нас спасают, – сказала я спине Лео. Он, конечно, не увидел.

Мы спокойно вышли к берегу, забрались в лодку и легко отчалили, как будто в этом не было ничего сложного. Лео сидел на веслах. Я смотрела на удаляющийся берег и думала: все! Мы спаслись. После всех наших мытарств и ранений, после смерти Флер и Лысого мы сели в лодку и спаслись. Пока, женщина, пахнущая тряпкой, пока, жуткий остров и страшный дом, где творится непонятно что. Мы поехали в школу. Мы даже не знаем, как туда добираться, но сейчас важно вырваться отсюда, а потом уж будем думать. Там, на безопасной пристани. Пока, лес.

Кажется, лес мне ответил. Поднялся ветер, в глубине острова хрустнуло несколько крупных веток. Уже было светло, но я не сразу заметила на берегу Бада с дружками. У Бада было ружье.

То самое, с которым мы с Лысым бродили по лесу, с которым гонялась за нами женщина, пахнущая тряпкой. Я знала, что