Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

- А это что за… - начал было Радомир.

- Чужая петля, - коротко ответила она, присаживаясь к зверю. - Есть такие, кто лес живым не считает - только местом, где добычу брать.

Она осторожно положила руку на лосиный бок, что-то тихо прошептала. Потепление в воздухе было почти ощутимым - как от печи, но без огня. Лось перестал дёргаться, дыхание его стало мягче, глаза перестали быть такими круглыми.

- Вот так, - она достала нож - короткий, крепкий, с тёмной рукоятью, аккуратно перерезала петлю. Лось дёрнул ногой, но не рванулся. Женщина достала из сумки ту самую траву, приложила к ранке, перевязала полоской ткани.

- Отпущу через пару минут, - сказала она. - Пусть поймёт, что его не обидели.

Гроза смотрела, не отрываясь.

"С этой женщиной лес разговаривает…" - подумала она, чувствуя, как внутри что-то сжимается, не то завидуя, не то тянясь. - "А со мной всю жизнь только отец рычит: “держи”, “тащи”, “следи”, “займись волчатами, пока мы на охоте”. Будто я не личность, а вечная нянька…"

В стае она всегда была "на побегушках": и раненых лизни, и мелких убереги, и добычу дотащи, если кто не донёс. Никаких тебе "дуб попросил" или "лось успокоился". Только "надо".

От этой мысли она ещё сильнее вжалась под руку Радомира. Он, не глядя, чуть крепче сжал её плечо - мол, вижу, держу.

- Ты кто у нас такая ловкая? - спросил вслух Радомир, откашлявшись и наконец отводя взгляд от её глаз цвета леса. - Лес сам тебя сюда выслал или Велес шутку придумал?

- Я Мирослава, - представилась женщина, закончив с повязкой. - Из лесных.

- Радомир, - откликнулся он. - Из тех, кто железо греет. Это вот Милаш.

- Я почти взрослый, - автоматически буркнул тот. - И у меня меч есть.

Мирослава перевела взгляд на Грозу.

- А ты?

- Гроза, - коротко ответила та, подняв подбородок, как зверёк, который не до конца привык, что на него смотрят без рыка и угроз.

В глазах Мирославы что-то дрогнуло - не страх, нет, скорее узнавание.

- Имя подходящее, - сказала она спокойно. - Лес таких любит.

Гроза внутри на миг напряглась: "Чует? Видит?" - и тут же поймала спокойный, ровный взгляд.

Не было там ни отвращения, ни "ох, оборотень!", ни осторожного "а не укусишь ли?". Только обычное: "такой же человек напротив".

Девочка чуть расслабилась, беда явно не сейчас придет, если и придет. А там, глядишь, научит чему эта… Как ее там… Гроза чуть нахмурилась вспоминая имя. Единственное, что ей пока не очень давалось, это длинные человеческие имена. У волков было проще Гроза, Огонь, Ночник, Тупезень. Все по смыслу, без двойных сложений. Радомира она запомнила сразу, но он особенный, защитник ,остальные пока встречались тоже нормальные, а тут опять сложное. Ладно, запонит еще, да попросит поучить так с лесом и лосями разговаривать.

- Дальше по тракту, - повторила Мирослава, поднимаясь. - Там, за перелеском, дорога любит вязнуть. Воздух становится… густой.

- Уже почувствовали, - буркнул Радомир, вспоминая недавний кисель вокруг колёс.

- Это старый застой, - объяснила она. - Где когда-то люди рубили, а потом бросили. Лес помнит, но не может до конца залечить.

Она задумалась на мгновение, потом добавила:

- Я как раз собиралась туда. Лечить корни. Могу и вас провести, чтобы не пришлось выкапывать телегу.

- Это было бы… очень кстати, - осторожно ответил Радомир.

Он окинул её взглядом - привычно, как любую новую заготовку: прикидывал, где слабина, а где сила.

"Слишком спокойная, слишком уверенная", - отметил он про себя. - "Так обычно либо очень умные, либо очень опасные бывают. Или и то, и другое сразу…"

И всё равно что-то внутри странно, тихо цеплялось: с её появлением земля под ногами словно ровнее стала. Как с Любавой, только все же как то по другому.

Мирослава перехватила суму поудобнее, скользнула взглядом по их троице - мальчишка с мечом, девчонка, жмущаяся ближе к кузнецу, сам Радомир, настороженный, как перед новой работой. Улыбнулась чуть криво, больше себе, чем им.

- Знаете, - негромко сказала она, - иногда видно, когда люди сами дорогу выбирают, а когда их по чужой тащат.

Она на миг задумалась, глядя куда-то поверх их голов, в глубину леса.

- Сейчас много решают старшие, - вдруг сказала Мирослава, словно продолжая его невысказанную мысль. - Иногда - слишком много.

- Это ты о чём? - насторожился он.

Она улыбнулась краешком губ.

- О том, что каждому своё место рисуют заранее. Кому в лесу стоять, кому в кузнице жить, кому за кого замуж. А потом удивляются, что люди и звери иногда с этого места всё равно уходят.

В этих словах что-то глухо отозвалось и в Радомире, и в Грозе.

А затем Мирослава как ничем не бывало резко сменила тему.

- Бабка у меня была… та ещё знахарка, - добавила Мирослава уже легче, поправляя сумку. - А её бабка, говорят, жила в избушке, что сама ходит. Не знаю, где там правда, а где сказки, но трава меня слушается лучше, чем люди.

- Людей вообще сложно заставить слушаться, - вздохнул Радомир. - Особенно маленьких, с мечами и ветром в голове.

- Я тебя слышу, - возмутился Милаш, но тут же засиял: - А вы правда можете траву заставить… ну… делать, что вы хотите?

- Не заставить, - поправила его Мирослава. - Попросить. Если правильно.

- А меня можно тоже так научить? - выпалил он. - Я ветром чуть-чуть умею. Ну, совсем чуть-чуть. Вот так - он подпрыгнул, и воздух словно подбросил его выше, чем требовали законы приличия, - и обратно.

Мирослава внимательно посмотрела на него, на меч у пояса, на руку Радомира, всё ещё лежащую на плече Грозы.

- Можно попробовать, - сказала она. - Но сначала давайте выведем вашу телегу из капканов леса. А то обучение прервётся на стадии "по пояс в грязи".

Гроза повеселела, вроде ничего такая тетка. Согласилась Милаша учить, может и ей не откажет.

Они двинулись дальше уже не вслепую.

Мирослава шла впереди - шаг лёгкий, но уверенный, как у человека, который знает каждую кочку в этом лесу. Там, где воздух сгущался, она останавливалась, кидала на землю щепотку трав, что-то шептала. Воздух становился мягче, корни чуть уходили