Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

- Ну, - сказал он, выставляя на скамью три пары. - Эти - твои, кузнец. Как заказывал: чтоб не промокали, носок крепкий, каблук не скрипел, а то в лесу вся нечисть узнает, где ходишь.

Он ткнул ногой в сторону второй пары:

- Эти - для пацана. Нога ещё растёт, так что с запасом. Потом подбить можно будет.

На третью пару посмотрел особенно прищурившись:

- А эти… - он смерил взглядом Грозу. - Я не спрашиваю, кто ты. Но ходить тебе всё равно по земле, а не по воздуху. Раз уж с Радомиром идёшь - будут ноги в тепле.

Сапоги для неё были чуть легче, с мягким голенищем, чтобы можно было быстро надевать и скидывать. Гроза с видом зверя, которого вдруг посадили на табуретку, сунула ногу в первый сапог, потом в другой, прошлась по мастерской.

- Странно, - призналась. - Как будто под ногами две маленькие лодки. Но… - она осторожно подпрыгнула, - не скользят.

- Лодки не лодки, - буркнул дед Сахо, - а если в болото полезешь, я с вас троих шкуру спущу. Через Любаву, чтобы наверняка.

- Мы в княжий двор, а не в болото, - ответил Радомир.

- Одно другого не лучше, - философски заметил сапожник, но руку всё же пожал крепко. - Возвращайся. Мне ещё интересно, что там князь с твоим мечом сделает.

У выхода их перехватила Маруна с ведром.

- Ну, кузнец… - сказала она, глядя на него испытующе. - Говорят, к князю идёшь. Смотри там, не забывай, что у нас тут кобыла, плуги и гвозди. Чтоб не зазнался.

- Куда мне, - хмыкнул он. - У меня лица на это не хватит.

Она вздохнула, а потом сунула ему в руку небольшой свёрток.

- Тут сыр и кусок сала, - пояснила. - В дороге пригодится. А с тебя - как вернёшься, подковы новые. Договор?

- Договор, - кивнул он.

По дороге к дому Любавы их ещё раз остановил староста - стряхнул с плеч солому, важный, как всегда, но глаза тёплые.

- Говорят, волки к нам подбирались, - сказал он негромко. - Говорят, ты с ведьмой да с лесом договорился, чтоб не лезли.

Он помолчал, потом добавил: - Не всякий так смог бы. Не забывай, что у тебя здесь дом. Ждём.

- Я кузнец, а не герой, - привычно отмахнулся Радомир. - Просто так вышло.

- В том-то и дело, - усмехнулся староста. - Важные дела всегда "просто так выходят".

Во дворе уже ждал Гордей - Любавин муж. Широкоплечий, с бородой, в которой вечно жила щепа, он держал вожжи, ладонью лениво гладил морду кобылы.

- Ну, - сказал он, когда увидел троицу, - мои леса лесами, а людей всё равно к дороге тянет.

- Леса твои никуда не денутся, - ответил Радомир, пожимая шурину руку. - А дорога… дорога меня сама нашла.

- Знаю, - кивнул Гордей. - Слышу, как деревья шепчутся. Леший уж вчера на опушке стоял, как хозяин ярмарки: всё ли у вас, говорит, собрано.

Он хлопнул ладонью по борту телеги:

- Вот тебе повозка. Колёса смазаны, ось не скрипит. Кобыла - Маркина запасная, та, что не спотыкается. Привезёшь обратно - буду считать, что с честью сходил. Не привезёшь… - он задумался, прикинул, - ну, тогда Любава тебя лично из того света вытащит. И мне же хуже будет.

- Убедил, - улыбнулся Радомир.

Кобыла, будто подтверждая сказанное, фыркнула в ответ и ткнулась ему в плечо мягкой губой.

Милаш тем временем с восторгом обследовал телегу, проверял, как Юркий садится на пояс, как удобно ли сидеть на краю, не мешают ли новые сапоги залезать.

- Смотри, не свались по дороге, - предупредил Гордей, таская мешки. - Любава мне тогда скажет, что я я сына через полдеревни прокатил, а обратно не довёз.

- Не свалюсь, - серьёзно заверил его Милаш. - Если что, ветер подхватит.

- Ветер, - протянул отец, оценивающе посмотрев на сына. - Ну, хоть не молния. С молнией у нас уже один ходит.

Оба, и кузнец, и лесоруб, на миг усмехнулись одинаково. У каждого - своя стихия, но уважение было взаимным: один согревал деревню железом, другой - дровами и крепкими стенами.

Гордей тяжело хлопнул Радомира по плечу:

- Ты там… если князь начнёт умные речи говорить - не молчи. Ты у нас простой, но умелый и знающий, это им иногда важнее, чем поклоны.

- Знающих у нас в семье и так хватает, - вздохнул Радомир, глядя на Милаша, который в этот момент пытался одновременно залезть в телегу и достать меч из ножен, чтобы показать отцу "как он свистит".

- Меч назад, герой, - скомандовал Гордей, щёлкнув сына по лбу. - А то мать узнает, где ты что делал.

- Он у меня не только свистит, он ещё и… - начал было Милаш.

- Вот как уедешь - там и свисти, - отрезал отец, но в голосе слышалась гордость. - Главное - свисти не в сторону, а куда надо.

Гроза тем временем осторожно потрепала лошадь по шее. Та фыркнула, но не отодвинулась.

- Нравишься, - констатировал Гордей. - Это хорошо. Эта, если кто ей не по душе, так плюнет и хвостом обмахнёт - мало не покажется.

- Мы с ней договоримся, - уверенно сказала Гроза. - Я тоже не всех люблю.

Когда всё было уложено - мешки в телеге, травы от Агафьи в отдельном узелке, княжий меч надёжно пристроен под сиденьем, Юркий за поясом у Милаша - наступил тот самый момент, который никто не любит, но который всегда приходит.

Любава стояла у ворот, с полотенцем через плечо - как будто это могло помочь держаться. За подол её юбки цеплялась младшая дочка, старшая дочь уже сидела на заборе, свесив ноги, и младший сын, серьёзный, как маленький взрослый, держался чуть поодаль.

- Ну, - сказала она, пытаясь сделать голос ровным. - По одному, чтоб не толпились.

Младшая сразу же завыла, не дожидаясь официального разрешения. Старшая сестра спрыгнула, обняла брата крпеко-крепко. Средний брат протянул руку - по-мужски, но, когда Милаш ухватился, всё равно притянул его в объятия.

- Вернёшься - я тебе покажу, как у нас тут за это