Фигляр 2 - Анастасиос Джудас

Джи-вон чуть наклонилась над столом, пальцы нервно постукивали по ножке бокала, словно отсчитывали последние секунды до взрыва — тук-тук-тук, как метроном в голове продюсера, который чувствует, что ситуация выходит из‑под контроля.

— Ми-ран-а, — её голос стал бархатным, но с острым краем, — Ин-хо и Со-юн… они действительно друзья?

Ми-ран подняла взгляд, внутренне напрягшись — плечи чуть поднялись, как будто она готовилась к удару.

— С чего такой вопрос? Они до вчерашнего вечера вообще не знали друг о друге, — произнесла она категорично, но в голосе всё равно скользнула лёгкая дрожь неуверенности, как трещина в дорогом фарфоре.

— Вот как? — в голосе Джи-вон блеснула ледяная ирония, бровь поднялась так высоко, что могла бы коснуться линии волос. — А сегодня они, по-твоему, случайно вместе идут в La Perla? В La Perla, Ми-ран-а. В магазин, куда мужчины заходят, только если хотят показать женщине весь спектр своих намерений.

У Ми-ран дёрнулся глаз — левый, тот, что ближе к окну, где неон Апгуджон-ро мигнул розовым, как насмешка.

Именно в этот момент официант принёс их блюда — бесшумно, как тень: томлёная утка с мандарином перед Ми-ран источала глубокий аромат апельсиновой цедры и розмарина, морской ёж с трюфелем у Джи-вон мерцал под светом ламп, словно маленькая чёрная жемчужина на льду. Официант поклонился и исчез, оставив после себя только лёгкий шлейф его одеколона.

Когда он скрылся, Джи-вон продолжила — уже мягче, но с огоньком в глазах, который Ми-ран знала слишком хорошо: подруга ищет свою «фактуру».

— Ты же обещала помочь мне получить Ин-хо в агентство. — Она едва заметно улыбнулась, мягко, но хищно, как кошка, которая уже видит птичку.

Ми-ран на секунду закрыла глаза, как от мигрени — свет люстры вдруг стал слишком ярким.

— Я просто не понимаю… что ты в нём нашла. — Она отодвинула утку — тарелка почти не тронута, аромат мандарина теперь казался приторным. — Джи-вон-а, этот мальчик… он же совершенно не воспитан! На ужине вчера он был одет как… как бродяга с рыбного рынка Пусана!

Только упоминание вирусного видео смягчало её раздражение — но не достаточно.

Щибаль, если он ещё раз поставит свой мокрый пакет на мой ковёр…

Джи-вон застыла. Вилка зависла в воздухе, морской ёж на ней слегка дрожал.

— Прости… кто был одет как бродяга?

— Ин-хо! — отчеканила Ми-ран, как приговор.

— Высокий… в Tom Ford? — уточнила Джи-вон, как человек, пытающийся убедиться, что мир ещё держится на физических законах.

Ми-ран фыркнула.

— Какой Tom Ford? На нём была рубашка, которую, кажется, носили три поколения портовых грузчиков! Брюки — ужас. Короткие, мешковатые, с завышенной талией, будто их шили по памяти о человеке! И манеры… — она подняла взгляд к потолку, будто взывала к небесам. — Какие манеры? А этот его наглый взгляд.

Джи-вон медленно, с почти церемониальной задумчивостью, положила вилку — звук металла о фарфор прозвучал как точка в предложении.

— Мы точно говорим об одном человеке? — спросила она с таким серьёзным лицом, будто собиралась вызвать полицию.

— Канг Ин-хо! — Ми-ран ударила ладонью по столу (тихо, но выразительно, бокалы дрогнули). — Он же… — и она руками попыталась показать его неловкость, чуть согнувшись вперёд, плечи поднялись, как у того Ин-хо на ужине. — Ну, кланяется он так, словно позвоночник у него из заржавевших пружин.

— Подожди. — Джи-вон подняла руку, останавливая поток абсурда. — Канг Ин-хо.

— Да!

— Который сегодня был с Со-юн в Galleria?

Ми-ран нависла над столом:

— С Со-юн? — её голос сорвался на визг, но она быстро взяла себя в руки. — Нет. Я о том, что был вчера на ужине.

Джи-вон медленно, очень медленно подалась вперёд. Смотрела так, как будто в голове у неё сложилась формула квантовой путаницы.

— Я сегодня видела его. Лично. С твоей дочерью. В La Perla. Высокий, стильный, в безупречном костюме. Он… — она чуть улыбнулась, вспоминая. — Поцеловал мне руку.

Ми-ран закашлялась вином — глоток пошёл не в то горло.

— Он? Поцеловал руку? — Она закатила глаза так, что могла рассмотреть собственный мозг. — Джи-вон-а, ты точно кого-то перепутала. Ин-хо скорее откусит руку, чем поцелует.

— Но я же видела его! — Джи-вон уже начала сомневаться в адекватности подруги. — Высокий. Стройный. Тёмные волосы. Полное ощущение воспитанного аристократа.

Ми-ран тихо, нервно рассмеялась — смех получился высоким, как звон бокала, который вот-вот треснет.

— А я — видела мальчика, который пытался открыть бутылку воды… против часовой стрелки.

Пауза.

Наступила тишина, настолько плотная, что воздух между ними чуть дрогнул — даже аромат трюфеля отступил.

— Ми-ран-а… — медленно сказала Джи-вон, — может быть, у тебя проблемы со зрением? У меня отличный офтальмолог. Записать тебя?

— Ох, правда? — Ми-ран выпила глоток вина, прищурившись, свет от люстры отразился в её глазах, как насмешка. — А у тебя — проблемы с памятью? Может, ты впечатлилась каким-то случайным прохожим?

В этот момент телефон Джи-вон завибрировал.

Она взглянула — и её лицо озарила победная, почти зловещая улыбка.

— Ага. — Она повернула экран к Ми-ран. — Смотри.

На экране — фото с камер наблюдения Galleria:

Ин-хо в безупречном Tom Ford, тёмные очки Jacques Marie Mage в руке, взгляд — прямой, уверенный, красивые черты лица, осанка аристократа.

И главное — два разных глаза: один тепло-карий, второй янтарный, пронзительный и глубокий.

Ми-ран наклонилась ближе.

И застыла.

Пальцы сжали телефон так, что костяшки побелели.

— …Это… — она сглотнула, голос стал хриплым. — Это невозможно. Это… просто два разных человека.

— О, нет, — прошептала Джи-вон, не отрывая взгляда от фото. — Это один и тот же. — И её эмоции засверкали восторгом. — Посмотри на эти глаза… Разные! Чинча… это же не парень — это миф. Это материал легенды. Это не алмаз. Это алмазные копи.

Она смотрела на фото с голодным интересом продюсера, который нашёл лицо десятилетия.

Ми-ран медленно откинулась назад. В её лице читалось отчаяние человека, который понял, что мир перестал подчиняться логике.

— Но как… — выдохнула она. — Как он может быть одновременно этим… и тем? Богом стиля — и фигляром?

— Потому что твой «фигляр» оказался куда интереснее, — Джи-вон говорила с благоговением, голос стал ниже, почти шёпотом. — Разные глаза… мистический образ… Идеальный типаж. Это как