Фигляр 2 - Анастасиос Джудас

Внутри — полумрак, приглушённый тёплый свет, плотные тонировки. На сиденье — аккуратно сложенная одежда: поношенные джинсы с потёртостями на коленях, простая чёрная майка, серая кофта с капюшоном, уже выцветшая на локтях. Без логотипов. Без претензий. Без роскоши. Стоптанные кеды.

Ин-хо не стал медлить. Снял пиджак Tom Ford — небрежно и быстро, бросил на сиденье. Рубашка последовала за ним. Дорогие брюки, туфли Berluti — всё полетело в кучу, будто он сбрасывал дешёвый реквизит роли, которая отыграна.

Движения — быстрые, точные, с давно выработанной механикой. Он натянул джинсы. Майку. Накинул серую кофту. Взъерошил волосы, заправил под капюшон.

Преображение заняло меньше минуты. Но эффект был разительным.

На улицу вышел другой Ин-хо — парень с окраины, ничем не выделяющийся, растворимый в толпе, незаметный для камер наблюдения и случайных взглядов. Тот самый, кто когда-то стоял в прихожей Паков с мокрым пакетом из E-Mart. Но теперь он был одет не для перформанса.

Мотоцикл взревел, прощально, коротко, злобно и умчался в ночь, оставляя после себя тонкую вибрацию и след горячего воздуха.

Ин-хо пересел вперёд. Mercedes мягко закрыл дверь почти ласково и тронулся с места, нырнув в лабиринт узких переулков Кванджина.

В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя. Той самой тишиной, которая рождается между действиями — перед тем, как начинается что-то важное.

Через квартал Ин-хо вышел из машины. Проверил улицу — коротко, привычно. Спрятал руки в карманы. И направился пешком — туда, где его ждали. На ту самую встречу, куда он не мог явиться в костюме Tom Ford.

Две жизни. Два облика. Разделённые всего несколькими минутами и парой поворотов в городе, который никогда не спит.

ВСТРЕЧА В КОШИВОНЕ

Узкий переулок в Квандж 29, где неон Каннама уже давно погас за поворотом, а вместо него висели тусклые лампочки над входами в дешёвые кошивоны. Воздух был густым — острое кимчи из чанов на улице, дешёвый табак, сырость старых стен и пыль с мостовой. Здесь пахло настоящим Сеулом — тем, что прячется за глянцевым фасадом столицы, тем, что не попадает в Reels.

Ин-хо остановился перед облупленной дверью одного из хостелов. Краска пузырилась и осыпалась хлопьями, металлическая ручка была холодной даже сквозь ткань серой кофты. Рядом висела бумажная табличка с криво написанными иероглифами «Свободные комнаты 30 000 вон/ночь», один уголок отклеился и трепетал на ветру, как флажок капитуляции.

Дверь приоткрылась ещё до того, как он успел коснуться ручки.

В проёме стоял мужчина — высокий, светловолосый, лет пятидесяти, с резкими чертами лица, которые сразу выдавали в нём вэгугина. Его корейский резал слух неправильными интонациями, будто слова проглатывались на полпути.

— Скажи… ты Канг Ин-хо? — спросил он, слегка наклонив голову. Светлые глаза изучающе скользнули по фигуре юноши — от потёртых кедов до капюшона, из-под которого выглядывали влажные волосы.

Ин-хо молча задержал дыхание. Именно из-за этого человека — этого чужака с европейским лицом и корейской речью с акцентом — ему пришлось отказаться от обеда в роскошном «Хвегакване» с семьёй Пак и приехать сюда, в этот забытый богом уголок Сеула.

Он кивнул — коротко, почти незаметно.

Европеец отступил вглубь тёмного коридора, жестом приглашая войти. Дверь закрылась за ними с глухим стуком, отсекая шум улицы и оставляя снаружи только запах кимчи и тусклый свет одинокой лампочки над входом.

ИГРА В КОШКИ МЫШКИ

Маленькая комната пахла плесенью, старым линолеумом и дешёвым растворимым кофе. На столе — пластиковая бутылка соджу и два стакана. На стене — календарь 2019 года с полуобнажённой айдол-гёрл.

— А кто спрашивает? — голос Ин-хо прозвучал нарочито развязно, с ленивой дерзостью. Он прошёл мимо мужчины, демонстративно не глядя на него, и уселся за обшарпанный пластиковый стол, закинув ногу на ногу и уставившись на гостя с вызывающим безразличием.

Незнакомец действительно выглядел как типичный британский бизнесмен — в качественном, но немарком твидовом пиджаке, тёмных брюках и практичных ботинках. В прямой спине и собранной осанке угадывалась военная выправка, возможно, даже служба в SAS или аналогичных подразделениях.

— Так ты Канг Ин-хо? — повторил он, игнорируя дерзость.

— Я вижу, с корейским у тебя не очень, — растянул Ин-хо, намеренно говоря медленно и чётко. — Давай я спрошу помедленнее… к т о с п р а ш и в а е т ?

— Ты кореец? Где твоё уважение к старшим? — в голосе британца впервые прозвучало раздражение.

— Ты специально припёрся в этот район, чтобы выяснять, кто кореец, а кто нет? — Ин-хо сочувственно покачал головой. — Верно про вас вэгугинов говорят, что вы через одного идиоты.

Мужчина не поддался на провокацию, лишь плотнее сжал губы. Ин-хо нарочито зевнул и отвернулся к окну.

— Спрашивает Джордж Вашингтон, — наконец выдавил британец, кладя на стол стодолларовую купюру.

— Ого, — фальшиво оживился Ин-хо, — старик ещё жив?

Он не притронулся к деньгам, изучая лицо собеседника.

— Так я могу увидеть Канг Ин-хо? — повторил вопрос иностранец.

— Ну почему нет? — Ин-хо улыбнулся с издёвкой. — За сто долларов он даже помашет вам из окна.

— Может, хватит? У меня просто пара вопросов.

— Хорошо. Пара вопросов. В порту, где я рос, знаете ли, этикету вэгугинскому не обучали. Так что, дядя, без обид.

— Ты приёмный сын Канг Сонг-вона?

— Я долгое время жил в доме Канга.

— Я знал Канга, мы даже дружили… — незнакомец поймал ледяной взгляд Ин-хо и поправился, — точнее, вели некоторые дела.

— За свою неправедную жизнь с какими только… — Ин-хо намеренно сделал паузу, — дельцами Сонг-вон не имел знакомств, но о тебе мне не известно.

— Наши дела были, как правило, за пределами Кореи, — мужчина начал терять терпение. — И не для детей.

— Может быть, — легко согласился Ин-хо. — Ну и что ты хотел спросить о делах, о которых я ничего не знал?

— Я кое-что оставил у него и хотел забрать. — Британец впился взглядом в Ин-хо. — Безделица, кулон. Но он мне дорог как память.

— Дорогой кулон? — Ин-хо притворно оживился.

— Скорее необычный.

— А как получилось, что ты оставил его в доме Сонг-вона? — уточнил Ин-хо.

— Было застолье, мы выпили, и я его выронил, — мужчина внимательно следил за реакцией юноши.

— Ну да, так бывает. Нажрутся как скоты, а потом