Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

желанием воевать. Он понимает, что правда не на стороне Трои и что нельзя оправдать Париса, похитившего чужую жену, однако он сражается за свой город. Гектор – воин поневоле, но это только вызывает большее уважение.

«Вместо старой тетки…»

В «Илиаде» Парис изображен «ястребом», но в пьесе первым на предложение Гектора откликается Троил. Он напоминает, что греки уже наносили урон Трое и что похищение Елены является лишь возмездием за это преступление. Он хвалит Париса, который

И вместо старой тетки, взятой греком,

Он нам привез красавицу царицу,

Светлее Феба, розовей зари.

Акт II, сцена 2, строки 77–79

«Старая тетка» – это Гесиона, сестра царя Приама. Когда Геркулес захватил и разграбил Трою, он увез Гесиону и не вернул ее, несмотря на требования троянцев.

Пленение Гесионы у Гомера не играет никакой роли; во всяком случае, похищение Елены никак нельзя считать справедливой местью за старую обиду. Гесиона была военнопленной; как бы мы ни относились к этому сейчас, в древние времена такой обычай считался законным. Парис же завладел Еленой не в результате военных действий, а обманом, оскорбив радушно встретившего его хозяина (Менелая). Эти события просто несопоставимы.

В сказании о Троянской войне Гесиона упоминается дважды. Она стала частью добычи, отданной Теламону, брату Пелея. Гесиона родила Теламону сына по имени Тевкр. В «Троиле и Крессиде» он не участвует, но фигурирует в «Илиаде» как искусный лучник.

Сыном Теламона от предыдущей жены (афинянки) был не кто иной, как Аякс. Таким образом, Аякс приходится двоюродным братом Ахиллу и единокровным братом Тевкру. В «Илиаде» Тевкр всегда сражается рядом с Аяксом; братья беззаветно преданы друг другу.

Следует напомнить, что по матери Тевкр наполовину троянец, он приходится Приаму племянником, а Гектору, Троилу, Парису и всем остальным двоюродным братом (как и Ахиллу). В начале пьесы, когда Крессида впервые слышит об Аяксе, о нем говорят как о «вельможе троянской крови, племяннике Гектора». На самом деле это не так; в данном случае Аякса путают с Тевкром. Именно Тевкр – «вельможа троянской крови», но Гектору он приходится не племянником, а двоюродным братом.

«Все брат Парис, как головня, сожжет»

Заседание совета прерывает безумная дочь Приама Кассандра, предсказания которой всегда сбываются, но никто им не верит. Она причитает:

Пусть изойдут слезами очи Трои!

Она падет, не станет Илиона:

Все брат Парис, как головня, сожжет.

Акт II, сцена 2, строки 108–110

Еще до рождения Париса (согласно мифу, который не упомянут в «Илиаде») Гекуба увидела во сне, будто она родила горящую головню. Прорицатель, которого попросили растолковать сон, сказал, что будущий ребенок станет причиной пожара и уничтожения Трои, и посоветовал убить его сразу после рождения.

Приам, который был не в силах убить сына или стать свидетелем его убийства, поручил совершить это своему пастуху. У пастуха тоже не хватило духу на это злодеяние, поэтому он оставил мальчика в безлюдном месте. Там его нашла медведица и начала кормить.

Вернувшись через несколько дней, слуга нашел ребенка живым и решил воспитать его как собственного сына. Подросший Парис начал пасти овец; именно к нему и обратились Юнона, Минерва и Венера с просьбой решить, кто из них прекраснее.

Затем Парис под видом пастуха пришел в Трою и принял участие в каких-то состязаниях, победив самого Гектора, после чего Кассандра признала в нем давно пропавшего Париса. Но никому и в голову не пришло убить его; Парис был признан царевичем и в конце концов оправдал сон Гекубы, отплыв в Спарту и похитив Елену.

«…Которых Аристотель…»

Гектор считает плач Кассандры доказательством того, что Елену нужно вернуть и закончить войну, но Троил заявляет, что на Кассандру не стоит обращать внимание, потому что она безумна. Парис поддерживает Троила.

Но Гектора это не убеждает. Он говорит, что аргументация младших братьев не выдерживает критики.

Касались вы вопроса, но слегка,

Как юноши, которых Аристотель

Считает не способными понять

Глубины философии моральной…

Акт II, сцена 2, строки 165–167

Это один из самых забавных анахронизмов Шекспира. Драматург на минуту забывает о том, что Троянская война происходит в 1200 г. до н. э., а Гектор ссылается на философа, умершего в 322 г. до н. э., то есть на девять веков позднее.

Хотя Гектор не приемлет доводов Троила и Париса, однако он не в силах противостоять таким абстрактным понятиям, как честь, слава и патриотизм. Решение совета такое же, как в «Илиаде»: не возвращать Елену и продолжить войну.

«…Своего кадуцея…»

Действие снова переносится в греческий лагерь. Терсит, стоя у шатра Ахилла, злится на побившего его Аякса. Он поносит глупость Аякса и Ахилла и призывает на них месть богов.

О великий громовержец Олимпа, забудь, что ты Юпитер, царь богов, и ты, Меркурий, утрать всю змеиную силу своего кадуцея, – если вы не отнимете даже той маленькой, совсем крохотной дольки ума, какая у них еще есть!

Акт II, сцена 3, строки 10–14

Очень похоже, что сначала Юпитер (Зевс) был богом грозы, бури. Естественно, его дом находился на горной вершине, где собирались облака. Греки считали обиталищем богов Олимп; выбор был вполне логичным, поскольку Олимп – высочайшая гора Греции, хотя высота его не так уж велика – всего-навсего 2917 метров. Он расположен в северной Фессалии, примерно в 170 милях (272 км) к северо-западу от Афин.

Естественно, Юпитер, как бог грозы, командовал молниями. Следовательно, он был громовержцем (точнее, метателем «громовых стрел»).

Меркурий (Гермес) присутствует во многих мифах как посланец богов, мужской вариант Ириды. Из-за скорости выполнения поручений Меркурия часто изображают с крылышками на сандалиях и головном уборе.

Доставляя вести от Юпитера, Меркурий действовал как его герольд и полномочный представитель, что приобщало его к величию хозяина. Знаком этого был жезл, который взяли на вооружение и земные герольды. В ранние времена жезл мог оканчиваться гибкими ветвями, обвивавшими древко.

Позже эти ветки по недоразумению превратились в змей. Такой обвитый змеями жезл, называвшийся кадуцеем, стал характерным атрибутом Меркурия. Еще позже кадуцей превратился в магический жезл, с помощью которого Меркурий (с позволения Юпитера) творил чудеса. Именно поэтому Терсит говорит о силе его кадуцея.

«Неаполитанская ломота…»

Призвав небесные кары на голову Аякса и особенно Ахилла, Терсит