Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Ждет переправы. Ты Хароном будь!

Перевези меня в поля блаженных,

На ложе белых лилий, для избранных

Разостланное там.

Акт III, сцена 2, строки 7–12

Стикс – река, которая, согласно греческим мифам, окружает Аид, отделяя его от мира смертных. Души умерших должны ждать на берегу, пока не приплывет ладья, управляемая божеством подземного мира Хароном, чтобы перевезти их на ту сторону.

Конечно, Троил требует, чтобы его доставили не в Аид, а в Елисейские поля, где он сможет «возлежать на лилиях».

«Лживее Крессиды!»

Любовники встречаются; Пандар сладострастно облизывается и чуть ли не толкает их в объятия друг друга. Молодые люди произносят пышные речи, объясняясь друг другу в любви. Троил клянется хранить верность любимой, добавляя в подтверждение своих слов новое сравнение к обычному списку метафор:

…пусть скажут:

«Верны мы как Троил» – и увенчают

Священной формулой свой стих.

Акт III, сцена 2, строки 183–184

Крессида также обогащает перечень метафор лжи новым и очень рискованным сравнением:

…пусть закончат,

Раскрыв всю лживость: «Лживее Крессиды!»

Акт III, сцена 2, строки 196–197

Пандар вторит им:

Если вы когда-нибудь измените один другому, после того как я так старался соединить вас, пусть всех гнусных сводников до конца света зовут моим именем; пусть все неверные мужчины будут Троилами, все женщины – Крессидами, а все сводники между ними – Панд арами.

Акт III, сцена 2, строки 201–203

Все эти пожелания сбылись; Шекспир знал, что так и будет, потому что благодаря Чосеру эти выражения уже вошли в обиход. А «пандарами» (panders) сводников зовут до сих пор.

«Диомед, Крессиду ты возьмешь»

Не успевают любовники встретиться и удовлетворить свою страсть, как над ними начинают сгущаться тучи. Напомним, что в лагере греков находится троянец-ренегат Калхас (аналог Хриса из «Илиады»).

Он так усердно служит грекам, что Агамемнон готов просить врага обменять Крессиду на какого-нибудь пленного троянца. Осажденные неизменно отвечают отказом. Но теперь в плен попал Антенор, а он так важен для троянцев, что они непременно согласятся на обмен, говорит Калхас.

Любопытно, что в данном случае Шекспир выворачивает «Илиаду» наизнанку. У Гомера жрец Хрис просит Агамемнона вернуть ему дочь Хрисеиду, которая находится в лагере греков. В «Троиле и Крессиде» жрец Калхас просит Агамемнона помочь ему вернуть дочь Крессиду, которая находится в стане троянцев. В «Илиаде» Агамемнон отвечает отказом; в «Троиле и Крессиде» он соглашается.

Агамемнон говорит:

Диомед,

Крессиду ты возьмешь. Калхасу должно

Дать то, чего он просит.

Акт III, сцена 3, строки 30–32

Диомед – сын Тидея, одного из семи вождей, осаждавших Фивы (см. в гл. 3: «…Жестокого Креона…»). Диомед и сыновья других павших предводителей поклялись отомстить за это поражение. Эти люди, прозванные «эпигонами» (то есть «родившимися после»), преуспели там, где их отцы потерпели неудачу: они захватили и разграбили Фивы.

Вскоре после этого Диомед и его друг Сфенел, сын Капанея, присоединились к троянской экспедиции, возглавив отряд из Аргоса.

В «Илиаде» Диомед – один из храбрейших греческих воинов, уступающий только Ахиллу и Аяксу. В песни пятой Диомед косит троянцев как траву, и даже Гектор не в силах противостоять ему. Его роль в истории Троила и Крессиды была придумана уже после Гомера.

«Сам Марс вмешался в бой»

Заодно Диомед относит послание Гектору, в нем говорится, что его вызов принят и сражаться с ним будет Аякс.

Между тем Улисс продолжает плести интриги вокруг Ахилла. Он уговаривает греческих вождей пройти мимо великого героя, не обращая на него внимания; он пойдет последним и объяснит удивленному Ахиллу, что прошлое легко уходит в небытие и что репутация человека определяется не былыми, а новыми подвигами. Поэтому сейчас любимцем войска стал Аякс, готовый сразиться с Гектором, а Ахилла, который пребывает в бездействии, постепенно забывают. Да, он признает заслуги Ахилла.

И подвиги твои на поле битвы

Среди богов посеяли раздор:

Сам Марс вмешался в бой.

Акт III, сцена 3, строки 187–189

В «Илиаде» боги сами участвуют в войне. Наиболее активно поддерживают греков Юнона и Минерва (проигравшие суд Париса), а также Нептун (который когда-то возводил стены вокруг Трои, но не получил за это вознаграждения). Троянскую партию возглавляют Венера (который Парис присудил победу), ее любовник Марс и Аполлон (которого тоже обманули в истории с возведением стен, но он не придал этому значения).

Однажды Марс сам ввязался в схватку и убивал греков, как простой смертный, пока Диомед, ведомый Минервой, не ранил его, заставив покинуть поле боя.

Боги в «Троиле и Крессиде» не появляются, и об их раздорах свидетельствует только реплика Улисса.

«…В одну из дочерей Приама»

Ахилл лаконично отвечает, что у него есть свои причины не участвовать в битве, однако Улисс насмешливо замечает, что эти причины – вовсе не тайна.

Известно нам и то, что ты, Ахилл,

Влюбился в дочь Приама.

Акт III, сцена 3, строки 192–193

Эта дочь Поликсена. Она в «Илиаде» не участвует, но более поздние поэты, стремившиеся добавить романтики в суровое повествование Гомера, использовали этот образ. Ахиллу приписали любовь к Поликсене, ради которой он готов предать греков. Другие придумали, что в конце концов Поликсена согласилась выйти за него замуж и что Ахилл был сражен стрелой Париса именно во время брачной церемонии (по мнению третьих, это было сделано с помощью предательницы Поликсены). Наконец, некоторые писали, что после гибели Ахилла Поликсена либо покончила с собой, либо была принесена в жертву во время его похорон.

«Золото Плутона»

Ахилл смущен, но Улисс спокойно отвечает, что в раскрытии его тайны нет ничего удивительного:

Ведь зоркость государственных людей,

Как Плутус, видит все крупинки злата…

Акт III, сцена 3, строки 196–197

Плутон, бог подземного мира, естественно имеет отношение к золоту и другим полезным ископаемым, поэтому его легко представить богом богатства. Но на самом деле богом богатства был Плутос (Plutus), слово, близкое по форме имени Плутон