Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

бы при нём револьвер, вряд ли он воспользовался оружием – жуткий страх парализовал его душу. Что ж тут можно поделать, коль так внезапно только что на его глазах жестоко и хладнокровно убили двоих подчинённых ему человек, а третий стонал от раны и мучился, возможно, отживал последние минуты своей жизни.

Тут Фёдору Ивановичу вернулось какая-то часть самообладания.

– Вы что себе позволяете? Вы кто такие? Немедленно сложите оружие, а не то крикну охрану!..

– Харкать мне на твою охрану! – резко оборвал Упырь управляющего.

– Вы ответите перед законом!.. Вы, вы…

– Хватит выкать! А не то рядом с ними ляжешь! Ключи давай от ящиков с золотом! Да быстро! – с последним словом Упырь упёрся стволом нагана в живот управляющему, отчего тот попятился к столу и вынужденно присел на стул.

В это время снова зашевелился раненый приискатель, он стонал и корчился от боли. Упырь стоял против управляющего прииском, смотрел на него в упор и, не оборачиваясь, зло бросил:

– Да уймёт его там кто-нибудь?!

Рябой и Проха переглянулись. Рябой кивнул головой Прохе, намекая: «Давай, чего ждёшь?»

Проха хоть и бывший арестант, но такой «прыти» от Упыря не ожидал, чтобы вот так с размаху, ни за что ни про что завалить людей. Вспомнилось, как Упырь встретившегося им охотника убил не мешкая. «Да, видать, в этом и есть сам Упырь, что не по нему – сразу в расход. Рябой тоже тот же орешек, эта братва – одна сатана. А что делать-то, попал в щи, так уж не взыщи. Слабину покажу, не так поймёт меня Упырь, это факт. Он и при делёжке золота это учтёт. А это мне надо?» – размышлял Проха.

Прозвучал выстрел, и раненый умолк. Проха опустил руку с наганом и глянул на Упыря.

– Молодца, Проха, – похвалил Упырь.

У Фёдора Ивановича невольно сползли со стола трясущиеся руки и опустились на онемевшие колени. «Да это же явно сумасшедший, что ему стоит выстрелить в меня, глазом не моргнёт, убьёт ведь…»

– Ключ у меня… – еле слышно произнёс он.

– Почто ключ, а не ключи? – спросил Упырь.

– В конторе одно хранилище, там за занавеской… – обречённо произнёс управляющий и полез дрожащей рукой в карман кителя.

Упырь не взял, а скорее выхватил ключ и передал его Рябому.

Сейфом оказался кованый ящик из толстого листового железа, на дверцах которого висел солидный амбарный замок.

Хранилище открыли, и налётчики принялись выгребать содержимое. В нём оказалось порядком золота, а в верхнем отделении ящика лежал одноствольный обрез ружья с патронами к нему.

– Что я говорил, фарт на Золотом Русле поистине золотой! Йех ты! Ай да удача! – торжествовал Рябой, укладывая в куль небольшие, но увесистые мешочки с золотом.

Упырь взял патроны, обрез, повертел его в руках, как бы оценивая оружие.

– На что обрез-то имеете, оборону держать, что ль? – ухмыльнулся Упырь, глядя на управляющего. – Заберу я его, пожалуй, не положено оно тебе.

Фёдор Иванович молчал, он смотрел, как двое незнакомцев опорожняли сейф, третий же гневно смотрел на него, отчего страх и беспомощность перед жестокими и отчаянными бандитами сковал его.

Рябой с Прохой работу с упаковкой золота закончили, Упырь же всё проверил: не оставили ли чего впопыхах.

– Кажись всё, трогаем, – затем повернулся к управляющему прииска: – Ты, Федя, не убивайся по золотишку, рабов на твоём русле много, ещё накопаешь. А мы теперича мимо Бодайбо двинем, в губернию Иркутскую, там и сдадим, кому положено, так что прощевай.

Упырь предусмотрительно солгал управляющему о намерении его отряда продвигаться к Витиму через прииски, что на Бодайбинке. Упырь надеялся: управляющий непременно доложит об этом своему начальству, а посему и рыскать их будут не там, где они на самом деле.

От богатой добычи души бандитов наполнились нескрываемой радостью. Даже Проха, дав было слабину своим чувствам, и то забыл о добитой им невинной человеческой душе.

Оставив управляющего связанным, чтоб не увидел, в какую сторону двинулись всадники, грабители покинули контору…

Те подводы, что шли из средней тайги с золотом и минули опасную встречу с бандой недалеко от Гераськино, благополучно добрались до прииска Весеннего. Золото перекочевало на другие подводы, к нему ещё добавились пуды с ближайших приисков, и поехало оно в сопровождении служивых до прииска Надеждинского.

На прииске Мариинском и на других приисках в связи с бегством рабочих усилился режим. Начальство озлобилось, не давало никакого спуску рабочим, за малейшие провинности штрафы удвоились. И без того изнурительный труд и отношения со стороны служащих стали куда более невыносимыми, внутреннее же негодование рабочих нарастало с каждым днём.

«Да что ж это за жизь такая, хоть ложись в шурф и помирай!» – порой дойдя до отчаяния, многие горняки рассуждали в сердцах.

Но находились рабочие, собирались по двое-четверо, обсуждали жизнь, думали: что в ней можно изменить и можно ли, какие требования выдвигать начальству, как жизнь свою и остальных приисковых рабочих облегчить. Знали мариинские горняки: на других приисках, что в сторону Бодайбо, рабочие тоже негодуют. «Вот объединить бы усилия всех промысловых тружеников, тогда бы этих угнетателей к совести и призвали», – рассуждали горняки, недовольные местными сложившимися порядками.

– Сегодня пришла депеша на наше известие о беглецах. Главноуправляющий дал указание по всем приискам усилить бдительность с хранением золота. Предположение имеется, как бы беглецы не прошлись по золотым кассам, от таких бандитов можно всё ожидать, среди них закоренелые уголовники, оказывается, – сообщил Буравин Решкину и Плешеву.

– Отчего тогда они золото в нашей кассе не забрали? – задумался Решкин.

– А вот это, Савелий Фёдорович, и мне странно сдаётся, – ответил Буравин. – Остерегаюсь я, если задумали они обратно пойти через долину Бодайбинки, как бы и к нам не наведались.

Плешев задумался. Его никак это не устраивало. Его вообще не устраивала поимка сбежавших бандитов, особо в глазах стоял Упырь со своими нешуточными угрозами.

– По мне, так лучше б в тайге сгинули, – высказался Плешев.

– Дорогой Федот Степанович, если с умом, то можно и в тайге выжить. Другое размышляю, это надо быть сущими недоумками, если обмолвились, что вроде как через Витим идти собрались, уж полиция тут, полагаю, не промедлит, тропы-то все известны им глухоманные, – произнёс Буравин.

– Я подозреваю, этот народец всё же пойдёт к Олёкминскому бассейну, путь этот длиннее и лежит через глухую тайгу, но надёжный. А то, что слухи банда распустила, так веры этому нет, не настолько глупы они, чтоб объяснять каждому свои намерения, – предположил Решкин. – А посему, на мой взгляд, скорее на дальних приисках следовало бы ставить кордоны.

– А вот это