Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

но ситуацией-то владеть надо! Контроль! Контроль, и никакого спуску, господа! И тогда не позволим допустить подобное! Подумайте только: пять пудов золота ушло из кассы! Пять пудов!!

– Иннокентий Николаевич, полагаю необходимо обратиться к властям. Полиция в любом случае выйдет на след грабителей, куда ж они денутся в этой дремучей тайге, – промолвил Буравин.

– Да уж сделано такое распоряжение, уважаемый Степан Иванович! Это уж было поручено мною непременно-с, не дожидаясь, когда вы мне это подскажете! А вам, господин Теппан, – Белозёров перекинулся на своего ближайшего помощника, – скажу: не пристало допускать, чтобы подобные дела на промыслах творились. Хоть я к вам и благосклонно отношусь, не буду скрывать перед всеми этого, однако не прощу, коли беспорядки на приисках не прекратятся. Там, – Белозёров поднял указательный палец вверх, – никто мириться с нашими промахами не будет, господа. Стоящие над нами высокопоставленные акционеры, выводы будут делать самые, что ни на есть строгие.

– Да уж не допустим, Иннокентий Николаевич. Все меры приму, вы меня не один год знаете, верой правдой служу, – заверил Теппан, рассчитывая на снисходительность.

– Надеюсь, надеюсь и верю, что своим влиянием, а полномочий у вас более чем достаточно, вытравите из всех рабочих задумки неугодные, к тому же и со служащих пора бы строже спрашивать!

– Непременно всё будет исполнено Иннокентий Николаевич, – снова подтвердил своё усердие Теппан.

– Прошу запомнить, господа, вышесказанное мною. И требуйте от всех служащих неукоснительной исполнительности! У меня работа на промыслах должна идти так, чтобы от лошади оставались хвост и грива, а от рабочего нос да глаза! Вот тогда и порядок будет, вот тогда и будем в роскоши купаться. Нечего рабочих ублажать, быдло оно и есть быдло, по статусу им и место у корыта, а не у стола боярского.

Местные власти обдумали и приняли необходимые меры к поиску грабителей. Все были заинтересованы в скорейшей поимке преступников и возврату похищенного ими золота. Чиновники и полиция жили в том числе и от прибылей добываемого на приисках золота. А тут ещё главный управляющий Белозёров объявил условие: за поимку банды и возврат похищенного золота выделит солидную сумму вознаграждения.

Вооружённые отряды отправились на прииски средней и дальней тайги. Анализируя возможное продвижение разбойничьей ватаги по тайге, полиция решила действовать в трёх направлениях: организовать кордоны на тропах ниже города Бодайбо, усилить охрану на Хомолхо и направить отдельную группу на Перевоз – самый отдалённый промысловый участок на речке Жуе. Через Перевоз осуществлялась перевалка грузов, доставка золота с приисков дальней тайги, отчего и получило местечко такое название. Ни у кого не вызывало сомнений, что соблазн овладеть золотом с этих приисков приведёт банду и к Перевозу.

Коротко лето в Сибири. Ночами стало холодать, березняк и осины преобразились в яркий жёлто-красный оттенок и стали местами сбрасывать с себя листву. И без того холодная вода в ключах и речках стала куда более студёной. Нет-нет, да временами прокидывал редкий лёгкий снежок, но коснувшись земли, таял.

Упырь решил до начала снежного покрова во что бы то ни стало добраться до Олёкмы. Там выйти на какое-нибудь зимовье или стойбище якутов и отсидеться до весны. За зиму, как он предполагал, улягутся страсти в «Лензото»; власти решат, что банда погибла в тайге, и тогда можно на Читу пробираться без опасений и хлопот.

Всадники вслед друг за другом продвигались вдоль речки Жуи. Порой натыкались на прибрежные скалы, не позволявшие пройти берегом, и были вынуждены идти в обход. От многодневной верховой езды вымотавшись, все желали только одного – безмятежного сна и спокойного отдыха.

– Ничего, братва, дойдём до Олёкмы, найдём пристанище, возьмём якутов каких за жабры и жить в стойбище будем. Прокормят местные аборигены нас, куда денутся, зиму переживём, так что не пропадём, – успокаивал Упырь единомышленников.

– Смотри, Упырь, какой отвесный прижим, да и голец от него шибко уж крутой, – сказал Рябой, указывая на показавшуюся из-за поворота речки отвесную скалу.

– Да, такую стену нам не одолеть, похоже, – Упырь почесал за затылком, но сразу же принял решение: – Пойдём вброд на ту сторону берега.

– Речка-то немаленькая, смотри, как буровит, – предупредительно подметил Проха.

– А что делать-то, не полезем же на кручу – сорваться можно. Ничего, лошадки вывезут, копытами дно местами нащупают, местами проплывут, главное не дрейфить.

Остановились, стали присматривать наиболее благоприятное место брода.

– Ну, пожалуй, давайте напротив вон тех двух больших камней, что на том берегу, – Упырь указал рукой на более широкое место речки. – Здесь должно быть мельче. Закрепите груз на лошадях, как следует, подпруги проверьте.

Лошадь Упыря в воду вошла первой. За ним другая на длинном поводке, привязанном к седлу лошади Упыря, она была без седока, завьючена грузом. За Упырём должен был ехать Рябой, потом братья и последним Проха. Замыкала нагруженная лошадь, привязанная на поводу к лошади Прохи.

Вода бурлила вокруг и с силой напирала на лошадей, устремившихся к противоположному берегу. Лошади еле справлялись с течением, но шли уверенно. Местами кони спотыкались о подводные камни, при заглублениях дна неожиданно припадали, но тут же выравнивали свой ход.

Упырь цепко держался за узду, поправлял ноги в стремени, старался слиться воедино с лошадью. Наконец его кони уверенно нащупали прибрежное дно и выскочили на берег.

– Фу! – облегчённо вздохнул Упырь и обернулся назад.

Рябой смотрел то на водную быстрину, то на приближавшийся берег, глаза выражали неуверенность, а больше страх. Ему вдруг вспомнился жуткий сон, как он тонул в водовороте, от которого внезапно проснулся и кричал о помощи. Стало не по себе: «Уж не дурной ли сон к этому броду? Давай, кобыла, давай, родимая, выноси из омута этого…»

Всё обошлось, и лошадь Рябого благополучно вынесла его на берег.

– Упырь, я с таким переходом чуть заикой не стал.

– Ну не стал же, пронесло, – рассмеялся Упырь.

Алексей и Григорий увереннее сидели в седле, смело смотрели на кипучие водовороты реки, окружавшие их.

– Вот что значит деревенская хватка, отчаянные ребятки, – кивнул Упырь в сторону братьев.

Лошадь Прохи почему-то оказалась чуть ниже, где переходили брод предшественники. Либо отнесло течением, либо Проха сам направил своего коня таким образом. Вероятно, всаднику подумалось: ничего не мешает перейти брод и в этом месте. Но на самом же деле это, казалось бы, небольшое отклонение привело к роковому исходу.

– Бери левее! Не лезь туда! – кричал Упырь, завидев, что Проха чуть сменил место перехода. – Бери по нашему направлению!

Но Проха доверился лошади, уже не думая, куда её направлять, лишь бы вынесла она его из этой стремительной таёжной