Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Пятеро солдат подскакали к месту, где лежали тела братьев.

– Ваше благородие, остальные ушли! – воскликнул один из служивых, обратившись к Загородникову.

– Никуда так быстро не уйдут. Они двинулись дальше, вон через тот увал! Нам нужно достать их до перевала, до скал во что бы то ни было! За мной!

Кони несли всадников промеж деревьев, и ветки зачастую хлестали по лицу. И вот взору открылась лощина противоположного склона, по взгорку которого поднимались две лошади с наездниками. Место было почти открытым, и беглецы просматривались хорошо, дальше виднелись скалы на перевале.

– Вон они, дьяволы! – воскликнул Загородников. – А ну, Перемякин, – обратился он к одному из солдат, – ты у нас снайпер бывалый, вскинь-ка свою берданку! А то ненароком долго придётся нам по тайге за ними гоняться.

Солдат Перемякин слез с коня. Установил ствол трёхлинейки на сук берёзы, что росла одиноко среди камней и кустарников, приложился к прикладу, не торопясь прицелился и нажал на курок.

Все увидели, как один всадник, взмахнув руками, наклонился и сполз с лошади. Лошадь остановилась. Второй ездовой приблизился к лошади убитого, примерился, как бы снять мешок, прикреплённый к седлу. Но обернувшись в сторону погони, видимо, передумал и резко развернул коня, тронулся в сторону перевала.

Но тут одна из пуль стрелявших солдат попала в лошадь. Конь Упыря, не успев сделать и нескольких шагов, споткнулся, заржал, припал на передние ноги, завалился на бок, два-три раза вздрогнули задние ноги и замер. Упырь, падая с лошади, взвыл:

– У-у-у! Твари!

Он стремглав подбежал к лошади, что ранее была под Рябым, подхватил узду и вскочил в седло.

Второй выстрел служивого Перемякина не дал Упырю даже потянуть коня за поводья. Он почувствовал, как что-то ударило в спину. Упырь ощутил под рубахой мокроту, тёплой струйкой сбегавшей по телу, рубашка прилипла, силы неожиданно стали таять и покидать его. Почувствовал Упырь, как голову повело куда-то в сторону, сознание стало туманным, сквозь пелену поплыли приисковая казарма, озеро Гераськино, копачи-старатели, содержатель зимовья Климент, тонущий и просящий о помощи Проха, убитые им приисковые люди, золото. Награбленное золото виделось ему рассыпанными горстками, он тянулся к нему с неимоверной силой, чтобы собрать его, но руки не доставали, не слушались. «Неужели конец…» – на последнем вздохе проблеснуло в предсмертном сознании Упыря, и через какие-то мгновения его навсегда уже покинули так и не свершившиеся стремления и надежды.

Рябой с трудом открыл веки. Словно через пелену дымки предстало пред ним лицо незнакомого человека. Чужие глаза вроде как прощупывали его насквозь, будто хотели заглянуть в самую душу.

– Где я?.. – первое, что выдавил из себя Рябой, придя в сознание.

В этом коротком вопросе звучало удивление, а больше тревога. В одно мгновение он вспомнил, как была погоня, как они с Упырём оставили братьев Лёху и Гришку прикрыть их отход с золотом, была стрельба.

Сознание воспроизвело, как тело пронзила боль, и он раненый свалился с коня и как спустя какое-то время кто-то из преследователей зло бросил: «И поделом им всем, пусть лежат на съедение зверям. Некогда нам тут похоронными делами заниматься…» – и всё уплыло, не слышал ни говор людей, ни храп лошадей, ни удалявшиеся звуки топота копыт.

– Тихо, тихо, лежи. Не время напрягаться тебе, – ответил незнакомец.

– Где Упырь? Где золото?.. – простонал Рябой.

– Какой упырь? Нет здесь никаких упырей, про золото тоже ничего не ведаю. Лежи, говорю, а не то и будешь так бредить день и нощно, – прозвучал ответ.

Рябой туманным взглядом обвёл жилище. Землянка старая, четверо узких нар, тёсаный стол, лавка, на столе свеча, горка сухарей, недоеденная кость с мясом, небольшой серый кулёк, похоже наполненный солью, у печурки копошится мужик изрядно обросший, и не понять, сколь лет ему. При входе небольшая полка из широкой доски, на ней стоят миски и два изрядно закоптелых котелка, видать, отслужившие своим хозяевам не один год.

Зимовщик Семён Драгун суетился подле печки, но тут, оставив её в покое, приблизился к Рябому.

– Ты лежи спокойно, весь бред-то и уймётся, слаб ты ещё.

– Кто вы?.. – простонал Рябой.

– Лежи, говорю, худого тебе ничего не будет, коли не пакостным окажешься. Спасли мы тебя, вот ты у нас в гостях получается, – пояснил Драгун.

– Кто вы? – снова с беспокойством в голосе промолвил Рябой.

– Вот заладил, кто да кто. Долго рассказывать надобно, а ты, говорю, слаб ещё, одыбаешь вот и поведаем. Семёном зовут меня. А вообще нас трое: окромя меня – Кузьма Кожемяк и Данила Разумный. Оба сейчас дровишками на улице занимаются. Было-то четверо, один намедни представился, словно нары тебе ослободил, а то б на полу стонал, ворочался. Одёжка-то у тебя неказистая, так найдём, во что переодеться, как поднимешься.

«Что ж за люди? Что ж не раскрывает кто таковые? Хотя, если б вражины были, не спасли бы, докончили. Стало быть, напрасно я напрягаюсь, стану на ноги, разберёмся…» – поразмыслил Рябой и снова впал в тяжёлую дремоту.

Откуда было знать Рябому, как он оказался в землянке таёжников и что это за люди?

В то время когда за ним и его подельниками неслась погоня, Семён Драгун с Данилой Разумным расставляли петли на кабаргу, и тут услышали выстрелы за скалами гольца. Насторожились – что же это может быть? Хотели удалиться в глубь леса, спрятаться, но любопытство взяло верх. Скрытно приблизились и издалека увидели картину: вооружённые верховые в серых шинелях гнались за двумя всадниками, и, судя по одёжке, за людьми простыми, но и тоже, видать, не без оружия – отстреливались.

– Наверно, арестанты беглые, не иначе, – предположил Драгун.

– А можа и злодеи какие, – отозвался Разумный.

– Можа и злодеи, – согласился Драгун. – Поглянем, что будет. Вишь, одного положили, а у второго коня подстрелили.

– Плохо, что в нашу сторону тикают. Это уж никак не желательно. О, беда будет, если нас дознаются.

– Смотри, и второго свалили. Меткие стрелки, ничего не скажешь.

Видели Драгун и Разумный, как военные погрузили мешки, что были у преследуемых и, не задерживаясь, уехали, оставив убитых лежать на земле.

– Погано поступили – не убрали за собой. Это что ж за служивые такие? – промолвил Драгун. – Решили всё на тайгу-матушку списать.

– Это так, – согласился Разумный. – А мешки-то с добром каким-то враз забрали.

Всё стихло, и Драгун с Разумным спустились со скал, приблизились к месту поверженных беглецов. Семён вдруг приметил, как у одного на