Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

в укромном и приметном месте зароем, а то ведь не след с такой тяжестью по Большой земле шастать. Освоимся в Чите, а уж спустя время тихой сапой и перетаскаем, куда следует.

– Упырь, как дальше пойдём-то?

– Прикидывал по всякому и мыслю так: пойдём чрез перевал, не доходя до Перевоза, и сразу окажемся на Олёкме. Ни к чему нам до Чары или Лены петлять, это крюк, да и напороться на приисковую охрану можем. Нутром чую: наши дела могли и до Перевоза докатиться. Так что негоже нам здесь объявляться.

– Это верно. Так будет надёжней, подальше уйдём, тем паче быстрее где-нибудь в среднем течении Олёкмы и обоснуемся на зимовку, надеюсь, там стойбища имеются.

– То-то и оно, снег уже пробрасывает, спешить надобно.

Якут Стёпка дремал. Но тут до его молодых чутких ушей донеслись слова Упыря и Рябого. Сон как рукой отогнало. Он различал отдельные фразы, но и из них понял: затевают гости недобрые дела. «Хорошо отец встретил человек, плохо говорит человек, шибка плохо говорит, камешки бери, отец убивай, свой человек убивай. Ходи Стёпка перевозки, люди говори, плохой человек…» – размышлял про себя молодой якут.

Он встал и направился к выходу из чума.

– Ты куда на ночь глядя? – удивлённо спросил Упырь.

– Оленя шибка много, оленя смотреть нада, – ответил Стёпка.

– Ну-ну, иди, смотри своих оленей, – ухмыльнулся Упырь.

Упырь с Рябым уснули и только утром обнаружили, что Стёпки в стойбище нет. Насторожился Упырь – с чего это вдруг молодой якут встал ночью, вышел и так и не вернулся в чум?

Вкрались мысли: «Неужели парень услышал разговор наш с Рябым? Да, точно услышал, он спирт не пил, значит, и голова не хмельная. Явно, не спал, когда мы балакали. Подслушал гадёныш, усёк и сиганул куда-то, не иначе шепнуть кому об нас. Убьём старика, ещё боле шуму наделаем, обложат тогда нас местные аборигены, а то и власти прознают, полицию на ноги поставят, тогда уж хоть в реку топись. Золото у старика скрадём и долой отсюда, пусть живёт…»

– Старик, а где Стёпка твой? – спросил Упырь.

– Однаха тайга ушёл, зачем ушёл, однаха не знаю…

Пока Упырь отвлекал старика и его жену, Рябой выкрал из примеченного места заветный мешочек и вложил его в свой куль.

– Братва, сбираемся – и в дорогу. Некогда нам тут засиживаться, – скомандовал Упырь, увидев, как Рябой вышел из чума и подал ему знак, мол, всё в порядке.

Быстро и всухомятку перекусив, четверо всадников отъехали от стойбища.

Стёпка верхом на олене мчался во весь опор в сторону Перевоза. Они с отцом много раз бывали в этом посёлке, меняли мясо и пушнину, а иногда и золото на продукты, свечи, спички, иной раз отец брал и огненную воду. Стёпка не любил эту жидкость, она сильно дурманила голову, мешала охоте, а промеж изрядно захмелевших якутов порой происходила и поножовщина. Знал Стёпка и то, что на Перевозе есть власти и вооружённые люди, которые следят за местными порядками. Стёпка и его отец не вдавались в приисковые дела и труд рабочих. У них был свой мир, в котором жили сами по себе, общались с сородичами и другими стойбищами.

К начальству Стёпка попал не сразу.

Сторожевой остановил его окриком:

– Куда летишь-то ни свет ни заря? Сюда не следуй, тут управляющий!

– Стёпке нада, шибка начальника нада! – выпалил молодой якут.

– Что так шибко тебе управляющий понадобился-то, поясни?

– Шибка нада, говорить нада, человек плохой там, – Стёпка показал рукой в сторону распадка речки Жуи. – Шибка плохой человек…

– Хм, пойми тебя, какой такой плохой человек? Ладно, стой здесь, – сказал сторожевой и вошёл в контору.

Через минуту вернулся и разрешил якуту зайти в помещение.

Управляющий и двое полицейских сидели у стола, пили чай.

Управляющий повернулся к вошедшему Стёпке и спросил:

– Что там стряслось? О каком плохом человеке сказать хочешь?

– Начальника, там берегом Жуя плохой человек идёт, много идёт, шибка плохой человек, отца убить хочет, свой человек убить хочет, плохой человек…

– Постой, не так быстро лопочи, – перебил его управляющий. – Сколько идут, как идут, пешком или на лошадях?

– Два пара идёт, лошади идёт, плохой человек идёт.

– Роман Семёнович, а не бандюги ли это с бодайбинских приисков? Судя по встревоженному якуту, вполне могут быть и они, – предположил один из полицейских.

– Днестр Петрович, исключать этого никак нельзя. Надо полагать вполне может та банда, больше некому. На приисках наших всё тихо, смутьянов нет, а значит, это только те варвары и есть.

– Но почему четверо? Бежали же пятеро, – промолвил управляющий.

– Так одного из них убитым обнаружили в конторе какого-то прииска, – пояснил Загородников.

Днестр Петрович Загородников – немолодой офицер, прибывший с командой солдат из Бодайбо, не впервой принимал участие в поисках и поимке беглых ссыльных каторжников или в надобности призвать к порядку забастовщиков на приисках. Был человеком ответственным и преданным властям, а посему их волю исполнял в точности и даже с превышением, за что на хорошем счету числился и получал заслуженное повышенное жалованье.

– Не дай бог, как бы на прииск наш какой не нагрянули? – высказался второй годами молодой полицейский, звали которого Кириллом Захаровым.

– Нет, не думаю, Кирюша, побоятся куда-либо сунуться, и так по тайге уже шуму наделали. Да и с золотом они теперь постараются тихо и мимо пройти, либо на Лену, либо на Олёкму, – возразил Загородников.

– Это верно, на Перевоз банда даже и соваться не станет. Обойдёт стороной наш Перевоз. Только вот как обходить они будут? – задумался управляющий и обратился к Стёпке: – А ты, якут, пока не суйся в тайгу, пережди здесь, пострадать можешь, стрелять будут, плохие люди стрелять будут, под пули попасть можешь. Понимаешь?

– Стёпка понимаешь, Стёпка ружьё стрелять будет, плохой человек стрелять будет, Стёпка слушал, куда ходит плохой человек.

– А ну, раз такое дело, растолкуй-ка нам тогда, о чём тебе ведомо, – оживился управляющий.

Стёпка рассказал об услышанном ночью разговоре.

– Днестр Петрович, вы уж милейший не откладывая берите этого проводника, ставьте немедля в ружьё своих служивых.

– Да уж, время не ждёт. Пошли, Кирилл, подымем команду в ружьё, да выступим сразу.

Полицейские дружно встали, оделись, поправили на себе портупеи и направились к выходу. Степан семенил позади них, при этом проявлял излишнюю суетливость.

– Помогай вам, Господь, – прошептал управляющий, выпроваживая полицейских и якута из конторы.

Роман Семёнович достал из стола револьвер, снарядил барабан патронами. «Так вернее будет, ближе к себе ныне оружие иметь надобно, – подумал он о своей безопасности, и мысли переключились на