Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

– Так, по версии, вроде бы их медведь задрал?

– Задрал-то задрал, но на кой они ему были нужны, если там у него еды и так достаточно было в том году? Там голубики тьма, черники, брусники, лосей, бобров, оленей. Тьма, понимаешь? И ружья у них дома были оставлены, и рыбацкие снасти. Все. А того Вепря, ну, как его, э-э, черного кладоискателя, не раз у них в салоне видели. А продавцы говорили, что он и с хозяевами не раз покурить выходил, что-то такое им говорил, что те после этого курева с очень плохим настроением в магазин возвращались. Понимаешь?

– Олег, это твои домыслы или полицейских, которые у тебя тренируются?

– Не важно, – одернул на груди кимоно Шианов. – Они страшные люди. Так мне сказали фээсбешники. – И, придвинувшись поближе к уху Михаила, прошептал: – Слухи идут, что они чем-то связаны с невесткой мэра.

– Так, так, – о чем-то задумался Михаил.

– А про Балабанова, ну этого, как его, Пантелеймоновича, слышал?

– Что?

– Ну, что его кто-то хорошенько избил?

– А-а-а…

– Так, может, это именно их дело.

– Да, да. Олег. – Михаил встал со стула. – Ты не пускай в свою голову лишних мыслей, так как они будут только мешать тебе работать. Ты лучше не лезь в темные дела, а продолжай свои.

– Так мне и Алексей, фээсбешник, сказал, чтобы успокоился и не раздувал из свечи пожара. Это их работа, они и разберутся.

– Это правильно. Олег, ты когда в отпуск собираешься?

4

Сколько потратил времени Михаил за компьютером, трудно сказать. Может, час, может, два, но об Авдии, которую сегодня встретил в спортзале, ни как об экстрасенсе, ни как о ведьме, ни как о ясновидящей он ничего не нашел. Везде, и в «Опере», и в «Гугле», он сталкивался с информацией о святом пророке Авдии, жившем в IХ веке до Рождества Христова. Этот человек был родом из селения Вифарама, близ Сихема, и служил домоправителем у нечестивого царя Израильского Ахава. В то время весь Израиль отвратился от Истинного Бога и стал приносить жертвы Ваалу. Но Авдий втайне неизменно служил Богу Авраама, Исаака и Иакова. Когда нечестивая и беспутная Иезавель, жена Ахава, истребляла всех пророков Господних, Авдий давал им приют и кормил.

Наследник Ахава, царь Охозия, послал три отряда, чтобы схватить святого пророка Илию. Один из этих отрядов возглавлял святой Авдий. По молитве святого Илии, два отряда были пожраны небесным огнем. Святого Авдия и его отряд Господь пощадил. С этого времени святой Авдий оставил воинскую службу и последовал за пророком Илией. Впоследствии он и сам получил дар пророчества. Богодухновенное творение святого Авдия – Книга пророчеств, занимает четвертое место в ряду книг Малых пророков. Она содержит предсказания о Церкви Новозаветной. Святой пророк Авдий погребен в Самарии.

Мысль о том, что святой пророк Авдий мог сегодня вселиться в тело какой-нибудь экстрасенсши, чтобы передать утреннюю весть Михаилу, словно холодной водой облила его. Михаил ощутил это по-настоящему, словно так и произошло, но, когда отдышался и пришел в себя, первым делом потрогал на себе рубашку. Она была сухой. Да, такое мог придумать только психопат – сказку привести в быль. Хорошо, сейчас никто его мысли не подслушивал, а то еще раз бы к нему приклеилась неприятная кличка, как тогда, после тяжелой контузии в Афганистане, – «дурак», «шизоид».

«Фу-у-у ты, ну и мыслишки иногда лезут к тебе в голову, Михалыч, действительно, как у наркомана. Такого просто в жизни не бывает. Но откуда же ты, Авдия, знаешь мой псевдоним, Ичель? В принципе, даже лучшие друзья этого не знали, только мать с отцом, и то этому значения не придавали. Ну, а что говорить по этому поводу, это он, Михаил Михайлович Филиппов, хотел стать знаменитым на весь мир журналистом, как Василий Песков, Генрих Боровик или карикатуристы Кукрыниксы, и только писать правду. Ну, например, выступить с критической статьей о больнице, в которой гнилые полы и никто из руководства на это не обращает внимания. Даже партийным боссам не до этого.

Тогда Михаил написал это письмо в районную газету, подписался Ичелиным. Но, вместо того чтобы эту информацию хотя бы проверить, Михаила вызвали в райком комсомола и отругали за то, что он боится правды, вместо своей фамилии подписался какой-то вымышленной и получил предупреждение. И в школе обсудили это, даже на смех подняли и в стенгазете критиковали. Да, после этого Михаил обозлился на весь мир, а первая кличка, кем-то данная ему в школе – «графоман», так и не привязалась к Филиппову. И не потому, что он мог хорошенько накостылять обидчику по мордам, а потому, что его любили ребята, он мог за любого из одноклассников вступиться на городской дискотеке, да и на соревнованиях по дзюдо, самбо не раз чемпионом становился.

С тех пор Михаил отложил этот псевдоним до наилучших времен. А они так и не настали, вернее – худшие времена, когда нужно было спрятаться под чужую фамилию. Михаил скинул с лица забрало и открыто писал в газетах фельетоны, критические статьи. В стране началась перестройка восьмидесятых, а потом еще круче – переход коммунистического государства в капиталистическое, демократическое. Можно было писать обо всем, и чем острее, тем круче.

«Ичеля» Михаил тоже не нашел в Интернете, вернее, времени ему стало жалко, так как что на двадцатой странице «поиска» в Интернете, что на сотой рассказывалось только о курортном турецком городе. Но Михаил помнит, что «Ичель» был священным человеком, очень принципиальным и отстаивающим правду, кажется, греческим.

Вот такие-то дела.

Михаил встал из-за компьютерного стола и направился в кухню. Очень хотелось чего-нибудь съесть, к примеру, овсянки.

Раздался звонок по мобильнику. Номер телефона был незнаком.

– Да, слушаю вас.

– Это Михаил Михайлович Филиппов? – раздался грубоватый, с тяжелой одышкой, голос незнакомца.

– Да, да.

– Это ты номер потерял? Так я его нашел – «С233НЛ».

– Ой, как здорово! – выразил радость Михаил. – А где вы его нашли, случайно не на дороге с озера Арантура?

– Да, да, – усмехнулись с той стороны трубки.

– Что с меня?

– Пять литров водки.

– Все будет. Как вас найти?

– Едь в поселок Пионерский. У железнодорожного переезда встретим… – закашлялся собеседник.

– Так уже поздно. – Михаил посмотрел на часы, висящие на стене, – 22.45, а если сейчас сяду за руль, то гаишник накажет не только за то, что выпивший, – соврал Филиппов, – а и за то, что еду без номера. И так, и так потеряю права. Давайте