Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

– Я время! – слышит он от тумана.

– Я время! – прошло эхом, отражающимся отовсюду.

И только теперь Михаил увидел женщину в длинной темной накидке, с глазами-пиками, жалящими его тело. Мурашки по телу бегут, дрожь до костей доходит, и никак он не может справиться с собой, удержать от тряски руки, ноги, тело.

– Забери его, – слышит он клекот из ее уст.

– Как?

– Сам, – холодным воздухом окатило его шею, подмышки, и она махнула рукой. Пелена туманом заволокла его глаза, и, как только ни протирал их Михаил, так ничего и не смог рассмотреть.

Ринулся бежать он из этого тумана, махая впереди руками, чтобы не стукнуться обо что-нибудь, то ускоряя бег, то останавливаясь, крадясь вперед. А эхо: «Я время!» – все нагоняет его и толкает в спину, в затылок, обдавая кожу нестерпимо неприятным холодом, обволакивающим все его тело, голову, мозг…

Утреннее солнышко пустило несколько зайчиков к нему через окно. Они резвятся на стене, бегая сверху вниз, снизу вверх.

– Уже утро, просыпайся! – прошептал себе Михаил.

Но ему так не хотелось вставать, еще бы полежать, ни о чем не думая. Да и куда сейчас торопиться, пока у Витькиного отца не почистит сосуды, он не пойдет искать его сына-фантазера.

«Фантазера, – мотнул головой Михаил. – Но не мог же Витька сам изготовить те шрифты, то есть клейма, иконы. Фантазер! Ну ладно, пусть даже им пятьдесят лет. А почему бы и нет? Кто-то бежал, к примеру, из Ивдельской тюрьмы сюда, на Север, или из Ямальских сталинских лагерей. Может такое быть? Может. А зачем ему тогда нужны были эти клейма? Килограмма четыре-пять весят. Ладно, километр их нести, но не сотни же, плюс другие припасы.

А может, кто-то из Березова тащил? Из острога, в котором «птенец Петра» Александр Меншиков сидел со своим семейством? Хоть и говорят, что его во время ссылки лишили всего, но это был богатейший человек в мире. Только за границей в банках у него хранилось на три миллиона рублей больше Российской казны – девять миллионов, так что «прислуга», могла… Хотя в Березов, построенный со времен Ивана Грозного, в ссылку отправлялись знатные бояре. Небедные, значит. И, скорее всего, икона, клейма – их богатство. Только доставлялось оно к ним не по рекам. Это точно, что на Иртыше, что на Оби стояли такие же остроги, как Березов на Сосьве, и просто так корабли, лодки не пропустят. Так что, скорее всего, по сухому пути шли. Зимой, когда болота заморожены, по оленьему пути. Скорее всего, так.

Блин, какие только глупости в голову ни лезут, и все они – мыльные пузыри, не больше. Ведь если уж Витька решил, что он какой-то древний город нашел, то, скорее всего, так и есть. И он цивилизованный, не стойбища хантов, манси, татар. Не его ли он описывал в своей книге «Город двух Солнц»? Интересно, где ее продолжение хранит, или еще не сочинил? Но об этом я, наверное, скоро узнаю».

Михаил приподнялся и сел на кровати. Но мысли не отпускали его от себя, требовали все хорошенько обдумать. И это правильно, кому охота совать свою голову под топор палача?

«…Палача? А что не так? Лезь в лес и ищи то, не зная, где оно может быть. Чиж знает, где сейчас находится Виктор или будет находиться через какое-то время, только конкретно об этом не говорит, а хитрит, водит меня за нос. Точно, точно, а когда учуял, что я равнодушен к делам Виктора, подсунул икону с клеймами, мол, Виктор нашел древний город.

Но, погоди-ка, погоди-ка, а может, икона та и не золотая, а клейма – стертые типографские шрифты? Ну и… Что-то здесь не так. Да еще и колдовство какое-то появилось, которое… А может, это вовсе и не колдовство, а просто какие-то ситуации сплелись вместе? Ну и что дальше? А я, как пацан, начал бегать вокруг забора дома, в котором живет Чиж, и наносить на него заговоры. Ну и ребенок, – вздохнул Михаил. – Да еще и черных археологов приплели к этому, которые якобы охотятся за Витькой и его выдуманным кладом или месторождением золота. Откуда оно здесь, Миша? Что ни раскопка, то, кроме глиняной посуды, никогда и ничего не находили.

Да уж, чего только в голову твою, Михаил Михайлович, ни лезет. Так стоит ли распутывать этот узел, а? Витька, что ж ты людей обманываешь, а? Сочинил роман про Родомира, что он нашел золотую гору, а люди верят в это и думают, что она на самом деле есть»…

Вот и поговорил сам с собой, только настроение испортил. Михаил включил холодную воду и подставил голову под душ.

2

Олег Шианов ждал его в борцовском зале вместе со своими воспитанниками, Сашкой и Лешкой Молодцовыми. И, несмотря на то что этим мальчишкам-близнецам было всего-то по двенадцать лет, для Михаила, годившегося им в отцы, они были самыми лучшими друзьями. Олег, их тренер по самбо, бывший одноклассник, с ним Филиппов так и продолжал поддерживать хорошие отношения, а вот юные дзюдоисты…

С их отцом, Сергеем, Михаил познакомился, когда оба были избраны в депутаты городской Думы. Жизнь хорошенько потрепала обоих, поэтому они со злостью бросались на баррикады бюрократизма городских властей. В первую очередь их раздражало то, что в городе находились крупные и богатые предприятия, а бюджет муниципалитета был мизерным, не позволяющим ремонтировать дороги, строить жилье, современные водоочистные и канализационные сооружения, менять прогнившие инженерные сети. Били во все колокола, требуя, чтобы в администрации работали специалисты, а не чьи-то ничего не знающие родственники. Статьи Михаила в окружной газете очень сильно раздражали некоторых городских и районных олигархов и заставляли подчиняться.

Сергей тоже был не промах, возглавил в Думе планово-экономическую комиссию и требовал не только соблюдения принятых программ развития, но и заставил администрацию проводить конкурсы в отборе строительных и ремонтных организаций.

Первый год их работы, казалось, прошел впустую, а вот следующий дал те результаты, о которых только мечтали. Город на глазах ожил. В четырех микрорайонах началось строительство многоэтажных домов, на двух улицах приступили к ремонту инженерных сетей, закончены проектные работы по строительству водоочистных сооружений. И округ, в лице приглашенного губернатора, поклялся, что через три года югорчане будут пить чистую воду.

Чувство своей пользы захватывало, хотелось громко петь, кричать от радости, танцевать. А вот Сергей Молодцов