Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

обмотал его рога жилами и придавил их, заставляя опуститься животное на землю, не давая лосю даже мотнуть головой. И вот этот страшный запах крови тяжеленной и сырой массой медвежьей шкуры лег на его спину. Но сил у Рога сбросить ее с себя уже не было.

Лось долго лежал в неудобной позе, привыкая к тяжелой, неприятно пахнущей медвежьей шкуре, и только когда у него уже не было желания сопротивляться ей, хозяин дал ему свободу. Рог, наблюдая за Родомиром ждал, когда тот отвернется, и тогда уж он сбросит с себя этого страшного зверя, уже не раз в жизни рвавшего его шкуру… Но Родомир не дал ему этого сделать, привязав шкуру к его телу.

Начинал накрапывать дождь. Лось, ухваченный за рога сильными руками хозяина, пытаясь уловить ветер, играющий легкими сквознячками в бору, пошел вперед все быстрее и быстрее, подчиняясь силе Родомира.

Дождь становился сильнее и сильнее, но медвежий запах все новыми и новыми волнами душил его, не давая Рогу думать, смотреть по сторонам. Ручей, бегущий между сопками, оказался глубоким. Рог, провалившийся в него, с трудом перебирая ногами, всплыл, пытаясь дышать, громко фыркая. Глинистый берег, которого коснулся своими копытами Рог, начинал втягивать их в себя, еще больше пугая животное. И только после того, как он уперся ими в твердый древесный завал, смог вылезти из клокочущей пеной воды и стал подниматься на высотку.

Солнце пробивалось своими яркими лучами через редеющие облака, слепя глаза Рогу. Но когда его хозяин повернул к спуску с гряды, лось, цокая копытами по какому-то твердому и скользкому камню, съехал вниз, закрывая глаза от лучей солнца, идущих с земли и с неба.

Животное так и осталось лежать на теплой земле, удивленно наблюдая, как его хозяин ее ест. Попробовал сам лизнуть языком по камням, но поверхность острыми колючками исцарапала его язык.

А человек уже не обращал внимания на уставшего лося и танцевал, тряся ногами и руками, как кустарник на сильном ветру, а под ногами искрилась ночным небом скала».

Михаил оторвал глаза от рукописного текста и, невольно проведя пальцами по бровям, подумал: «А Витька так и остался фантазером. Это, пожалуй, и было главным плюсом, который перевесил желание Инги в выборе мужа».

Перелистав с десяток страниц, обратил внимание на следующую главу: «Рабыня». Пробежав глазами по строчкам сверху вниз, обратил внимание, что теперь у Родомира было три лося, Рог и два вьючных. Они везли тяжелую кладь, но не по дороге, протоптанной оленьими стадами, которые гонят остяки в Пелымское ханство на продажу. Родомир шел по краю топких болот, через реки – ручьи, по холоду, под мокрыми снегами, скрывающими его следы. И только у широкой реки остановился, сложил бревна, связав их, и ночью тронулся в путь по водному течению.

Через несколько страниц, заметив диалог, остановился.

«Это был купец, приплывший из-за хребта по сыну Оби, Иртышу. Камни резные Родомира ему понравились, особенно звездные, которые предложил обменять на соль, железную тетиву, меч. Но лесной охотник заметил молодую женщину, сидящую у костра, в котором что-то томилось, спрятанное в глину.

– Так что берешь? – спросил Саавва.

– Ее, – ткнул Родомир в женщину.

– Она дочь татарская, подобрал на острове…

Но Родомир не слушал лодочника, а всунув ему в руки из звездного железа рукоятку для сабли, подошел к женщине. Та испуганными глазами глянула на огромного человека – бородача, и тут же белкой кинулась к нему на грудь, прячась всем телом в его медвежью шубу.

Савва ухватил за плечо Родомира и кивнул в сторону своей ладьи. И только теперь Родомир увидел сидящих в ней двух молодых женщин и однорукого чернобородого мужчину.

– Кузнец и его дочери, выкупил их у остяков. – И раскрыл перед ним пальцы на обеих руках, а потом еще раз, и еще.

Задумался Родомир, подошел к громиле и спросил:

– Кузнец?

– Да, – кивнул бородой мужчина.

– Пойдешь со мной? Дома построим, жить будем, железо есть, ковать его будем, менять будем.

– Да, – сразу же грохнул своим громом голосом кузнец».

Перелистав еще несколько страниц, Михаил выбрал самый короткий абзац.

«…Топор с легкостью идет по всей длине кедрового ствола, оставляя после себя ровную линию. И, наблюдая за силищей Илии-кузнеца, Родомир, забыв о работе, открыв рот, идет за ним, не сводя глаз с топора. А кузнецу нет дела до любопытства Родомира: срубив толстый сук, снова повел острием топора по бревну. И снова пошли завитушки древесные, сыплющиеся на землю, которые тут же подбирают дочери кузнеца и складывают в углу сруба».

Открыв предпоследнюю страницу, заглянул в середину листа.

«И заиграл звездный камень в ладони Илии, и поднял он его над собой, и сказал Родомиру:

– Золотой камень это от золотой горы, богатство несметное. Завалим его лесом, чтобы вражья сила сюда не пришла, землей с дерном засыплем, а то учует остяк богатство это, пустит песню, услышит ее Пелым, смерть нам придет. А назовем это место Большой Вой…»

Михаил закрыл ежедневник и, вытерев пот со лба, посмотрел на приоткрытую дверь, из которой выглядывало лицо Веры Федоровны.

– Во-от, Михаил Михайлович. Так и Инга Сергеевна, пока не прочла всю книгу, с места не сошла.

– А сами-то читали ее?

– Конечно! – почему-то с возмущением вскрикнула Вера Федоровна и, приблизившись к Михаилу, прошептала: – Это же он о кладе написал, который у него есть. А вы слышали, что Виктор Викторович на то золото, – ткнув своим тонким пальцем в ежедневник, – в Москве построил дом рядом с Красной площадью и уезжает туда.

– Кто это вам сказал? – удивился Михаил.

– Так люди говорят. Инга Сергеевна – тоже. Куда же он опять делся?

– Может, за этим золотом пошел? – поинтересовался Михаил.

– Так как так он мог? За ним люди следят, идут, а ночью он прячется, и больше его никто не видит, – махая указательным пальцем перед носом Михаила, шепчет Вера Федоровна.

– Так вы же только что говорили, что он в Москву уезжает?

– А почему тогда они его рюкзак с одежкой, в которую был одет, находят? Видно, там был костюм!

– Ладно, – хотел было закончить разговор с пожилой женщиной Михаил.

Но та, ухватив за локоть Филиппова, продолжила:

– Так там рядом железная дорога из поселка Агириша идет. Там и поезд останавливается на несколько минут, вот Виктор Викторович в него прыгает и едет в Москву. Там у него молодая невеста.

– Погодите, погодите, – хотел было снова остановить женщину Михаил и объяснить, почему там поезд больше не останавливается, но тут же одумался и замолчал. Да, когда-то