Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

– Хватит чушь нести. Станет у меня лицо как у него или не станет – потом разберемся. Сперва помоги мне выбраться!

Толстяк понял, что я прав: в такой ситуации продолжать чесать языком не самая лучшая идея. Он торопливо подошел и попытался разжать руки мертвой женщины, но, сколько бы ни дергал, так и не смог освободить меня из ее железной хватки – руки не сдвинулись ни на миллиметр. Толстяк еще пару раз отчаянно попробовал развести их в стороны, но очень скоро устал и, тяжело пыхтя, оставил попытки. Наткнувшись на мой напряженный взгляд, он успокаивающе произнес:

– Не боись, у господина Толстяка в запасе много разных приемчиков. Если ничего не выйдет, просто отрублю руку, и дело с концом.

Я поспешно завопил:

– Нет уж! А если в теле трупный яд? Ни в коем случае! И вообще, никакой ненависти я к этой женщине не питаю, а при первой же встрече отрубать человеку руку как-то жестоко.

Толстяк поскреб затылок, но понял, что ничего не поделаешь. Тогда он сказал:

– Вообще, если трупы не коченеют, это означает, что в них наверняка сохранились какие-то заветные желания, которые при жизни не исполнились. Исполнишь ее желание, и она сразу тебя отпустит. Ну-ка припомни, перед тем как она в тебя вцепилась, ничего странного не происходило?

Я сразу вспомнил, что, когда пытался встать, ее рот вдруг приоткрылся и я увидел внутри какую-то похожую на ключ штуку. Неужели все дело в этом? Я осторожно приподнял голову трупа и тихо извинился:

– Прошу прощения.

Затем сдавил ее щеки. Алые губы мертвой женщины приоткрылись, и я снова увидел на языке ключ с зеленой жемчужиной.

– Какая чудесная штука! – пораженно воскликнул Толстяк. – Она явно хочет, чтобы ты достал этот ключ у нее изо рта. Сам подумай: в таком крошечном ротике, как у нее, должно быть, жутко неудобно держать целый ключ.

– А если она меня укусит? – обеспокоенно спросил я.

Толстяк тут же потерял терпение:

– Да ты взгляни на себя – у тебя же куча мягких и слабых мест, и она могла бы укусить где угодно! На кой ей твоя рука сдалась?

Звучало логично. Я собрал волю в кулак, вытянул два дрожащих пальца, которые, если что, было не так жалко потерять, сделал глубокий вдох и потянулся ко рту трупа. В момент, когда я уже почти коснулся губ женщины, прямо у меня над ухом раздалось:

– Стой!

21. Зеленоглазый труп с лисьей мордой

Я застыл, про себя подумав: какой-то знакомый голос. По-моему, это сказал третий дядя! Он разве был не на скале? Почему его голос раздался где-то совсем рядом? Я завертел головой в поисках дяди, но так и не увидел никого, кроме Толстяка, и здорово удивился.

Вдруг голос дяди раздался снова:

– Не делай глупостей! Сунешь свою полную живой ци руку в рот трупу – и он сразу оживет!

Я снова завертелся в поисках источника звука и в конце концов понял, что голос звучал откуда-то из-под нефритовой платформы. Но там было слишком темно, и я ничего не мог разглядеть.

– Дядя, ты как там оказался? – поспешно спросил я.

– Объясню позже, – отозвался третий дядя. – А сейчас делай что я скажу. Опусти пониже голову трупа и надави большим пальцем на его глотку, а потом резко хлопни по затылку. Запомни: обязательно дави на горло, иначе ключ провалится в пищевод!

Угукнув, я сделал как велено: нажал женщине на горло и легонько ударил ее сзади по голове. Ключ тотчас выпал изо рта и приземлился прямо на нефритовую платформу. Я тут же ощутил, как ослабла хватка мертвых рук: они упали с моих плеч, и труп женщины опустился обратно на свое нефритовое ложе. Я с облегчением выдохнул, довольный, что наконец освободился.

Тут дядя снова произнес снизу:

– Племянник, тот толстяк с тобой?

Я поднял голову и взглянул на Толстяка, который уже успел поднять ключ и внимательно его разглядывал.

– Да, – кивнул я.

Следующую фразу третий дядя почему-то произнес на ханчжоуском диалекте:

– Проверь, отбрасывает ли он тень.

Я слегка растерялся, потому что вообще не понял его просьбу, но машинально бросил взгляд Толстяку под ноги. Однако в том месте, где должна была быть его тень, виднелась лишь тень от нефритовой платформы, так что в любом случае пришлось бы сильно вытянуть шею, чтобы увидеть наверняка.

– Мне отсюда не видно, – отозвался я.

Когда третий дядя заговорил, его голос звучал очень напряженно:

– Слушай меня внимательно. Я тебе расскажу кое-что, ты только не бойся. Только что по пути сюда я видел труп толстяка. Ты должен быть крайне осторожен, потому что этот, который рядом с тобой, точно не человек.

Я еще раз взглянул на Толстяка, на его румяные пухлые щеки. Как ни посмотри, ни видом, ни своими движениями он на призрака не походил, поэтому я с сомнением спросил:

– Дядя, а ты не мог обознаться?

– Нет, – отрезал третий дядя, – это точно был он, я не могу ошибаться. Думаю, он был одним членом группы расхитителей, которые пришли сюда до нас. Это же он недавно подбивал тебя сунуть руку в рот трупу той женщины, да? Так вот, это он хотел тебя погубить!

Я внезапно струхнул:

– То есть ты хочешь сказать, что этот Толстяк… призрак?

– Да, – ответил дядя, – что бы он тебе ни говорил, не верь ему. А теперь как можно скорее найди что-нибудь, что может отгонять нечисть.

В этот момент Толстяк поднял голову и взглянул на меня. Его взгляд показался мне каким-то странным, будто в нем сквозила неистовая злоба. Я почти поверил словам дяди и поспешно начал шарить вокруг в поисках чего-то полезного. Рука наткнулась на снятый с трупа в доспехах ремень, на котором до сих пор висели пустые ножны. Я вспомнил, что древние часто покрывали свои пояса особыми знаками, призванными отпугивать злых духов, и торопливо подобрал его.

Хотя все знаки на ремне уже были едва видны, я с первого взгляда узнал письменность царства Лу. Неужели этот человек и правда когда-то был Лушан-ваном? А что тогда за женщина рядом с ним? Его жена?

Пока моя голова была занята этими размышлениями, глаза не таращились на ремень впустую: я успел оглядеть его весь и среди большинства совсем нечитаемых иероглифов несколько все-таки узнал. Это была выведенная позолотой надпись: «Драгоценный император иньского запада»[39]. Я страшно обрадовался: вот они, письмена, отгоняющие нечисть.

Потом я вспомнил еще кое-что, о чем хотел спросить дядю, и заговорил: