Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

– Я и сам не знаю, – отозвался третий дядя, – но мне снизу все прекрасно видно, как будто сквозь стекло. Когда я только пришел, как раз увидел, что ты вот-вот достанешь ключ изо рта трупа женщины, и сразу же крикнул тебе «стой!». К счастью, ты меня услышал. А то бы сунул руку ей в рот, и все!

Я пришел в еще большее недоумение. Что-то тут явно было нечисто. Да ведь это нефритовое ложе совсем неширокое, сказал я себе! К тому же на нем вплотную друг к другу лежат аж два трупа. Лунный свет, который попадает через трещину в потолке, вовсе не такой яркий, разглядеть что-то настолько четко при скудном освещении сквозь лежавшие рядом трупы как-то не представлялось возможным.

Я вновь покосился на Толстяка, увидел, что он продолжает изучать ключ, и понял, что именно меня смущает. Я достаточно успел изучить его характер и был уверен: он бы непременно встрял в наш с дядей разговор, даже если вообще не понимал ханчжоуский диалект. И уж точно не сидел бы вот так целую вечность, оцепенело уставившись на ключ в своей руке.

Я слез с каменного ложа, хлопнул Толстяка по плечу и хотел поговорить с ним, проверить, все ли в порядке. Я никак не ожидал, что на обычный хлопок по плечу Толстяк отреагирует так бурно. Он внезапно гневно выпучил глаза и заорал:

– Так ты, сопляк, все это время врал мне! – Он вскинул руку с мечом и попытался проткнуть меня насквозь.

Я в ужасе отшатнулся на несколько шагов назад и крикнул:

– Ты что творишь?

Но Толстяк будто не слышал. Вытаращив на меня красные глаза, он подскочил ближе и нанес новый удар. Его движения были такими резкими и стремительными, что я сразу понял: если не убегу, он меня продырявит, поэтому торопливо развернулся и понесся вниз по каменным ступеням.

– А ну стоять! – закричал Толстяк и бросился в погоню с таким свирепым видом, будто я его папашу у него на глазах зарезал.

Я со всех ног мчался вниз по лестнице. Толстяк бежал за мной, притом, несмотря на тучную комплекцию, с немаленькой скоростью. Взглянув вперед, я здорово встревожился: дорожка была совсем короткой, и уже пару мгновений спустя я окажусь возле каменного алтаря, позади которого начинается густое переплетение лиан. Наступлю на одну, и меня опять подвесят, как копченую колбасу. Неужели он и впрямь какой-то злобный демон, спросил я себя. Хочет отыграться на мне за свои страдания? Но разве демоны убивают людей клинком?

Дорога резко закончилась. Я затормозил и с разворота хлестнул Толстяка зажатым в руке ремнем, как кнутом. Когда Толстяк уклонился, я резво подскочил к нему и со всей силы укусил его за руку с мыслью: я, наверное, первый в мире человек, который осмелился укусить демона. Завопив от боли, Толстяк выронил клинок, и тот со звоном упал на пол. Я же вскинул ногу и пинком отшвырнул его как можно дальше.

В тот миг я открылся для удара, и Толстяк этим воспользовался. Он мгновенно повалил меня на пол и процедил:

– Придушу! – и вцепился в мою шею.

В порыве отчаяния я накинул ремень ему на шею, думая про себя: что, прикончить меня хочешь? Ну, так и я церемониться не буду! Посмотрим, кто кого!

Я изо всех сил пытался удавить Толстяка ремнем, а он самозабвенно душил меня. Целью состязания было придушить соперника раньше, чем он придушит тебя. Видя, что Толстяк не думает убирать руки и душит так, что у меня вот-вот язык изо рта вывалится, я мгновенно напряг все оставшиеся силы и крепче затянул ремень. Тот, однако, хоть и выглядел неплохо сохранившимся, все же был слишком древним: стоило мне приложить силу, как ремень с громким хлопком лопнул пополам.

Он был сделан из воловьей кожи и украшен маленькими бронзовыми чешуйками. Едва кожа лопнула, эти чешуйки дождем посыпались мне на лицо, а пластинка с надписью «Драгоценный император иньского запада» упала мне прямо в распахнутый рот. Я почувствовал, как в горло льется какая-то горькая жидкость. Вспомнив, что эта пластинка касалась мертвого тела, я резко закашлялся от омерзения. Перед глазами вдруг все помутилось, я будто провалился в облако влажного черного тумана. Сбитый с толку, я подумал: неужели Толстяк умудрился так быстро меня задушить?

Горький привкус во рту ощущался все сильнее. Мало-помалу картинка перед глазами восстановилась. Резко очнувшись, я обнаружил, что по-прежнему лежу на нефритовой платформе, придавленный Толстяком. Его глаза позеленели, а руки крепко-крепко сдавливали мою шею, ключ же так и лежал во рту трупа той женщины, который продолжал стискивать мои плечи. Да, ну и положение!

Только тут я осознал, что все произошедшее ранее было просто иллюзией.

Повернув голову, я взглянул на лежавший поблизости зеленоглазый труп с лисьей мордой. Его маска так и валялась на полу, а два ярко-зеленых глаза, не отрываясь, глядели сквозь узкие щелочки сощуренных век прямо на нас.

Дело дрянь. Неудивительно, что Толстяк предупреждал меня о том, как опасно смотреть в глаза лисьему трупу – они и правда обладали какой-то зловещей силой. Толстяк был так силен, что хоть на этот раз я и был в сознании, все равно вот-вот должен был задохнуться в его хватке. Я поспешно пошарил языком во рту и понял, что пластинка растаяла без следа. Я в панике скосил глаза и вдруг заметил в руках у трупа шкатулку из червонного золота. Недолго думая, я максимально вытянул руку, схватил шкатулку и ударил ею Толстяка по голове.

Но этот парень был поистине неудержимый: он лишь громко выругался и сильнее сжал руки вокруг моей шеи. Да ты не придушить меня хочешь, подумалось мне, а голову мне оторвать! Я собрал волю в кулак и внезапно ощутил в себе решимость убить этого жуткого человека.

С этой решимостью мои силы значительно возросли, и я снова ударил его с почти нечеловеческой мощью. Раздался громкий стук. Все тело Толстяка содрогнулось, и он, закатив глаза, ничком рухнул на меня. Как только его руки наконец выпустили мою шею, я закашлялся и выплюнул целый сгусток крови.

В тот миг я увидел, что глаза лисьего трупа как будто раскрылись шире. Неведомая сила притягивала мой взгляд, заставляла смотреть прямо ему в лицо. В голове все вдруг смешалось. Я так перепугался, что, совершенно не заботясь о Толстяке, столкнул с себя тело и отпихнул прямо на зеленоглазый труп. Толстяк был таким здоровым, что с легкостью