Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Здоровяк Куй побледнел и, дрожа всем телом, сказал:

– Кажется, внутри что-то живое. Третий господин, думается мне, этот гроб открывать все-таки не стоит.

Третий дядя внимательно осмотрел место стыка крышки и самого гроба, а потом покачал головой и ответил:

– Это невозможно. Гроб очень плотно запечатан, и воздуху внутрь никак не проникнуть. Какое бы живое существо ни находилось там, даже если бы оно было способно прожить три тысячи лет, уже давно бы задохнулось. Тем более этот гроб – многослойный саркофаг, и внутри таких гробов несколько. Сперва вскроем один-два слоя, а потом опять прислушаемся.

Я попытался прикинуть вес этой штуки. Насколько я помнил, самым тяжелым из обнаруженных гробов был гигантский саркофаг из гробницы князя И[46], найденной внутри холма Лэйгудунь, – он весил около девяти тонн. По форме саркофаг бы очень похож на гроб перед нами, вот только изготовлен из дерева, и бронзовыми в нем были только вставки, а этот отлит из бронзы целиком, так что, думаю, весит намного больше девяти тонн. Сколько именно, я не взялся даже предполагать.

Сперва третий дядя и Здоровяк Куй соскоблили ножами сургуч со стыка, потом просунули в образовавшуюся щель фомки и с молодецким прикриком разом надавили вниз. Раздался громкий хруст, и бронзовая крышка немного приподнялась. Я поспешил на помощь и стал толкать крышку вбок. Весила она цзиней восемьсот, и мне пришлось толкать целую вечность, прежде чем она наконец сдвинулась хотя бы наполовину. Мы же уморились так, что едва дышали. В конце концов, втроем мы разом толкнули крышку плечами, завалили ее набок, и нашим взглядам наконец открылось нутро саркофага.

Там оказался еще один гроб, лаковый, деревянная крышка которого была накрыта чем-то вроде покрывала из нефритовых пластинок. Пластины располагались очень плотно друг к другу определенным рисунком из кругов и квадратов, где квадраты символизировали землю, а круги – небо. Под нефритовым покрывалом виднелись какие-то росписи, но мне не было видно, что именно изображалось на рисунках.

Увидев нефритовое покрывало, Паньцзы так вытаращился на него, что его глаза едва не вывалились из глазниц. Он прижал ладонь к ране и, кривясь от боли, в то же время радостно просиял:

– Какая куча нефрита! Ну все, теперь поживимся – каждому хватит!

С этими словами он, стиснув зубы, потянулся было к нефритовому покрывалу, но третий дядя поспешно крикнул:

– Стой! Это же манасский[47] нефрит из Синьцзяна. Если ты разберешь его и продашь по частям, заработаешь всего около сотни тысяч. А нас много. Если еще разделим на всех, вообще получатся гроши. Эту штуку надо целиком вытаскивать, только так она будет прилично стоить!

Поскольку Паньцзы понимал, что от него уже было много проблем, то убрал руку, едва дядя вперился в него суровым взглядом, и, почесывая затылок, отошел в сторонку.

Дядя тем временем постучал по гробу и пояснил:

– Обычно чжухоу эпохи Сражающихся царств хоронили в тройных саркофагах с двумя внешними гробами и трехслойным внутренним. Если это дерево считать первым внешним, получается, мы только что вскрыли второй, бронзовый. Тогда следующий должен быть внутренним, самым ценным.

Он перочинным ножом начал аккуратно отгибать золотую проволоку, которая удерживала покрывало на крышке расписного гроба. Чтобы не повредить его, дядя действовал очень медленно и с крайней осторожностью. Ему понадобилось больше получаса, чтобы снять все покрывало целиком.

Как только его убрали, я наконец смог разглядеть росписи на деревянной крышке. Понять их значение было гораздо проще, чем читать надписи на бронзе. Включив фонарь, я внимательно оглядел изображения и увидел несколько сюжетных картин. Та, что на крышке, вероятнее всего, изображала сцену опускания гроба в усыпальницу. Я увидел огромное дерево с дуплом посередине и пока не накрытый крышкой бронзовый гроб, который тащили несколько скелетов. Вокруг было нарисовано множество людей, с почтением стоящих на коленях.

Дядя тем временем осторожно сложил нефритовое покрывало и убрал в свой рюкзак. Я попробовал приподнять его за лямку и понял, что эта штука весит целую уйму. Тащить на себе явно будет нелегко.

Зная, что теперь у нас есть такая прекрасная добыча, Здоровяк Куй заметно приободрился и без лишних слов потянулся вскрывать деревянный расписной гроб.

Третий дядя крепко схватил его за плечо и сварливо произнес:

– Если тебе призраки мерещатся, сразу в обморок грохаешься, а тут деньги почуял, и все, жизни не жалко? Это последний слой, так что давай-ка поаккуратнее, без спешки!

Дядя присел на корточки, приложил ухо к крышке и жестом велел нам не шуметь.

Мы затаили дыхание, опасаясь ему помешать. Дядя долго прислушивался к происходящему внутри, потом наконец обернулся к нам и с бледным как смерть лицом сказал:

– Кажется, там кто-то дышит.

Его слова нас поразили. Мы бы, может, еще поняли, если бы он сказал, что услышал внутри вопли призрака, но чье-то дыхание?.. Это было слишком уж странно. Здоровяк Куй от ужаса даже начал заикаться:

– Не… не… неужели т-там… ож-живший ме-мертвец?..

– Ой, хватит чушь свою нести! – рявкнул на него третий дядя. – Надоел уже с этими бреднями! Мы так далеко зашли… Что, предлагаешь просто вернуть крышку на место?..

Он достал копыто черного осла, зажал под мышкой и подал мне знак рукой. Я немедленно вскинул оружие и направил его на гроб, а Здоровяк Куй с фомкой наперевес занял позицию поблизости, готовый первым делом хорошенько огреть по голове любое существо, которое оттуда выскочит.

Третий дядя поплевал на ладони и, храбрясь, повращал руками в плечах, после чего поднес фомку к крышке. В момент, когда он почти вставил ее в щель, позади вдруг раздался крик:

– Стойте!

Обернувшись, мы увидели Толстяка, который успел очнуться. Одной рукой потирая ноющую голову, другой он махал нам и говорил:

– Нет-нет, если так откроете, точно будут проблемы. И с таким мизерным опытом вы еще хотели «опорожнить» такую «чашу»? С тем же успехом можете пойти и в сортире с фонариком пошарить.

– Ну и как, по-твоему, его надо открывать? – фыркнул дядя.

Толстяк замахал рукой, веля отойти в сторону, а сам сунул руку в щель между внешним бронзовым и внутренним деревянным гробами, зажмурился и долго шарил там. Затем он вдруг с силой куда-то нажал – мы услышали грохот, и крышка гроба разошлась ровно посередине. В тот же миг до наших ушей донесся невероятный душераздирающий крик, который явно издал кто-то внутри гроба. От страха мои руки стали словно ватными, и я едва не выронил оружие.

Толстяк тут