Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Мне было противно даже смотреть на эти чешуйки – как будто сброшенная змеиная кожа. В момент, когда мой рабочий энтузиазм окончательно угас, Толстяк вдруг закричал:

– Нашел!

Мы столпились вокруг и увидели, что на нефритовой пластинке одеяния под мышкой у трупа было на одну золотую проволочку больше.

– Слушай, Толстяк, – с недоумением заговорил я, – острый же у тебя взгляд – разглядел лишний конец тонкой проволоки.

Толстяк только презрительно закатил глаза и пробормотал себе под нос:

– Просто вы, товарищи южане, настоящие вандалы. В какую гробницу ни залезете, не успокоитесь, пока не обдерете ее целиком и все кругом не загадите. А «опорожнение чаш» – это тонкое искусство, понял? Да если бы не я, господин Толстяк, вам бы, наверное, пришлось растворить этот труп, чтобы снять с него Одеяние бессмертия.

Пристыженный третий дядя не мог позволить себе потерять лицо и выругался:

– Да пошел ты! Еще неизвестно, правда ли это сработает. Может, просто лишний кусок проволоки примотали, и все.

Толстяк хохотнул:

– Ничего, сейчас открою вам всем глаза.

С этими словами он потянулся к проволоке. Однако прежде, чем успел ее коснуться, что-то со свистом пролетело у меня перед глазами. Реакция дяди была молниеносной: он вскинул ногу и пинком отбросил Толстяка в сторону. Тот отлетел вбок. Там, где он только что стоял, пролетел черный клинок и со звоном вонзился в ствол дерева больше чем на половину лезвия. Я был едва жив от ужаса. Если бы не дядин пинок, Толстяк бы уже валялся с пробитой головой.

Мы разом обернулись и увидели в самом низу каменной лестницы полуобнаженного Молчуна. Он был весь в крови. Теперь, когда он был без одежды, стала видна большая синеватая татуировка в виде цилиня[50] у него на плече. Левая рука все еще была согнута, как в броске, а в правой он держал какой-то странный шарообразный предмет. Когда мы разглядели, что именно это было, невольно ахнули.

В правой руке он держал голову кровавого зомби.

Молчун посмотрел на нас и с трудом, пошатываясь, еле передвигая ноги, поднялся по лестнице. Он очень тяжело дышал и явно был в плачевном состоянии. Судя по тому, сколько ран покрывало его тело, он пережил весьма жестокую битву. Бросив взгляд на гроб, Молчун махнул нам рукой и негромко сказал:

– В сторону.

У Толстяка аж вены на лбу вздулись от гнева. Послушаться он даже не подумал – сразу вскочил на ноги и заорал:

– И зачем ты это сделал?

Молчун повернул голову, одарил его ледяным взглядом и ответил:

– Чтобы убить тебя.

Разъяренный Толстяк засучил рукава и хотел было наброситься на Молчуна, но Здоровяк Куй торопливо схватил его и удержал. Да, добряком этот Толстяк явно не был.

Видя, как накалилась обстановка, третий дядя примирительно произнес:

– Не кипятись. У Братца наверняка были на то свои причины, сперва выслушаем его. И вообще, он уже несколько раз спас тебе жизнь, правда же? Так что постарайся держать себя в руках.

Толстяк, поразмыслив, признал его правоту и понял, что не стоит распускать руки. Вырвавшись из хватки Здоровяка Куя, он возмущенно опустился на пол и пробубнил:

– Вас слишком много, и один я со своей парой кулаков со всеми не справлюсь. Ладно, как скажете.

Молчун тем временем опустил голову на нефритовую платформу, откашлялся и сказал:

– Кровавый зомби был настоящим владельцем Одеяния бессмертия. Лушан-ван обнаружил его, когда грабил эту гробницу, и снял Одеяние, после чего владелец превратился в чудовище. Тот, кто наденет Одеяние бессмертия, будет сбрасывать кожу каждые пятьсот лет. Снять Одеяние можно только в тот момент, когда слезает очередной слой кожи, иначе человек тут же превратится в кровавого зомби. Сейчас вы стоите перед живым трупом, которому уже больше трех тысяч лет. Если бы ты дернул за ту проволоку, покойник внутри бы ожил, и всем нам пришел бы конец.

Закончив говорить, он опять закашлялся. Видя, как кровь пузырится в уголках его рта, я подумал: плохо дело, возможно, внутренние органы повреждены.

Паньцзы, который, мучаясь от боли, давно обессиленно привалился где-то в уголке, все это время не произносил ни слова. Однако, как только Молчун закончил свою речь, он вдруг сказал:

– Братец, ты на меня не обижайся, я, Паньцзы, мужик прямолинейный. Ты как-то слишком много знаешь, и если тебе нетрудно, я бы хотел услышать хоть какое-то объяснение. Что ты, в конце концов, за небожитель такой? Ты спас мне жизнь, и если мне суждено выбраться отсюда живым, я обязательно наведаюсь к тебе домой и как следует отблагодарю.

Паньцзы так ловко завернул, что я был уверен: Молчун точно не останется к такому равнодушен. И никак не ожидал, что он лишь промолчит в ответ, будто не собирался обращать ни на кого из нас ни капли внимания. Он подошел к телу Лушан-вана и брезгливо оглядел его. Внезапно его глаза вспыхнули холодным блеском. Мой взгляд даже не уловил движения, а Молчун уже крепко обхватил рукой шею трупа и вытянул его из гроба – из горла трупа вырвался пронзительный крик, он начал безостановочно содрогаться. Все произошло так быстро, что я не успел никак среагировать.

Молчун ледяным тоном обратился к телу:

– Ты жил достаточно долго, и теперь тебе пора умереть!

Вены на его руке вздулись от усилия. Раздался хруст ломаемых костей. Конечности трупа еще какое-то время дергались, а потом он в последний раз брыкнул ногами, и вся его кожа мгновенно почернела.

Мы, вытаращив глаза, с открытым ртом наблюдали за действом. Первые пару мгновений никто не знал, что сказать. Молчун же небрежно швырнул труп на пол, будто Одеяние бессмертия было просто мусором, который вообще не стоил его внимания.

Я схватил его за руку и спросил:

– Кто ты на самом деле такой? Почему так ненавидишь этого Лушан-вана?

Молчун посмотрел на меня, а затем ответил:

– Что изменится, если ты узнаешь?

Толстяк возмутился:

– Ну и как это называется? Мы тут трудились в поте лица, спускались в эту гробницу, потом еле-еле сумели открыть гроб, а ты без разговоров взял и придушил его! Ты обязан, по крайней мере, хоть что-то нам объяснить!

Повернув голову, Молчун посмотрел на голову кровавого зомби, которая все так же лежала на нефритовом ложе. Лицо парня выглядело печальным. Затем он указал пальцем на аметистовую шкатулку, которая лежала в задней части расписного гроба, и произнес:

– Все, что вы хотите знать, находится в этой шкатулке.