Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

на десять. К тому моменту жуки заполонили все пространство у корней. Взглянув вниз, я ахнул про себя: мама дорогая, да весь пол под деревом стал зеленого цвета! Рухнешь туда – и косточек не останется.

Трупоеды осознанно сгрудились в кучу и разом поползли вверх по стволу. Они лезли намного быстрее нас и уже несколько мгновений спустя оказались прямо под ногами.

Толстяк, который взбирался по стволу передо мной, воскликнул:

– Ты вроде говорил, что кровь вашего Братца будет покруче спрея от комаров! Почему она не работает?

Но мне совершенно не хотелось с ним разговаривать – у меня перед глазами все еще стояла сцена, когда Здоровяк Куй замертво рухнул на пол.

Столкнувшись с моим пренебрежительным молчанием, Толстяк лишь тихо выругался. Неожиданно мою ногу прошила острая боль: один из жуков укусил меня за голень. Яростно мотнув ногой, я сбросил его и глянул вниз. Полчища жуков бурлили, как вода в кипящем котле, с которого приподняли крышку, рвались вверх по стволу прямо к нам, обгоняя друг друга.

Третий дядя откуда-то сверху крикнул:

– Взрывчатка! В том рюкзаке рядом с нефритовой платформой осталась взрывчатка!

– Где именно? – спросил я.

– Сидел рядом и даже не посмотрел? – недовольно крикнул дядя. – Вон там, в левом кармане!

Я снова посмотрел вниз, но не увидел рюкзака с взрывчаткой в море трупоедов. Я несколько раз выстрелил в примерном направлении нефритовой платформы, но лишь сбил нескольких жуков. Молчун внезапно вытащил из кармана несколько хочжэцзы, поджег их и бросил в ту же сторону. Пусть трупоедов больше не отпугивала его кровь, огня они по-прежнему боялись. Увидев, что он падает сверху, они с шумом расползлись в стороны, и в кружке пустого пространства мы наконец увидели тот самый рюкзак.

Толстяк, у которого на заднице висела целая куча жуков, заорал:

– Быстрее рваните уже эти хлопушки! Я больше не выдержу!

Но Паньцзы закричал:

– Не надо, там слишком много взрывчатки! Рванет, и нам всем конец!

Я видел, как на ствол забирается все больше насекомых, и понимал, что любая секунда промедления может стоить нам жизни.

– Да какая уже разница! – заорал я в ответ. – Умрем так умрем!

И, стиснув зубы, выстрелил в рюкзак.

Взрывчатка сдетонировала сразу. Сперва я услышал громкий хлопок, а потом меня пошатнуло, и я ощутил себя так, будто по моей челюсти, заду и ляжкам одновременно долбанул свайный молот. Тело подбросило взрывной волной, затем со всей силы обо что-то приложило. В тот миг я совершенно потерял способность соображать. В горле забурлила кровь, и я выплюнул целый сгусток. Перед глазами стояла кромешная тьма, в голове оглушительно гудело, и я на время лишился слуха.

Прошло немало часов, прежде чем я смог прийти в себя. Взглянув вниз, я увидел, что трупоедов расшвыряло взрывной волной. Когда же я стал оглядываться в поисках остальных, никого не увидел и тут же поспешно заработал руками и ногами, продолжая подъем. Благодаря каменной пыли у меня на одежде страшные лианы-руки, оказавшись рядом, тут же шарахались в стороны.

Снизу снова донесся шум и многоголосый стрекот. Я опустил голову и понял, что новые волны трупоедов начали стекаться и лезть на дерево. Они взбирались по стволу слишком быстро. Все мое тело просто ужасно болело, и я не мог карабкаться дальше, но, видя, что выбора нет, зажмурился и все равно что было сил полез наверх.

Когда я был в двух шагах от трещины в потолке, внезапно почувствовал боль в спине. Оглянувшись, я увидел жука, который запрыгнул на меня и свирепо вцепился в кожу. Я развернулся и выстрелом разнес его на куски, но следующий трупоед, еще больше предыдущего, впился мне в бедро. Стиснув зубы, я сбил его прикладом, но он уцепился за ветку и приготовился опять на меня напасть. Тогда я выстрелил снова и разнес на куски и его тоже, однако на меня прыгнул третий жук, а потом и четвертый.

Видя, что до спасительной трещины осталось всего ничего, я подумал: кусайте-кусайте, все равно до смерти загрызть не успеете. А как только я выберусь на поверхность, вам всем не жить.

С этими мыслями я продолжил упорно карабкаться вверх, когда мою руку, которой я держался за ветку, внезапно пронзило острой болью. Я повернул голову и увидел, как из-за ствола дерева выглянуло жуткое кровавое лицо и уставилось на меня неподвижными, выпученными, будто готовыми вот-вот выскочить из глазниц глазами.

28. Огонь

Лицо было окровавлено и изуродовано – не знаю, то ли с него просто слезла вся кожа и обнажила мышцы, то ли кровь сочилась из каждой поры и покрыла все целиком. Вдруг оно показалось мне очень знакомым. Приглядевшись, я узнал Здоровяка Куя и вздрогнул от ужаса: в какую же жуть он превратился!

Кусок плоти с левой стороны его головы был стесан пулей, и из-под него проглядывала кость, но мозг не был задет. По виду раны я понял, что она пусть и тяжелая, все же не смертельная, и, обрадовавшись, поспешно сказал ему:

– Скорее лезь наверх, может, мы еще сможем тебе помочь!

Но Здоровяк Куй даже не двинулся. Его глаза горели ненавистью, словно он был обижен за то, что мы убежали и бросили его. Я побледнел от испуга, но моя рука уже оказалась в его хватке. Жуткая кровавая краснота с его тела начала стремительно перекидываться на меня. Ощутив на коже ужасный жгучий зуд, я мысленно завопил: «Мне конец!»

Из горла Здоровяка Куя вырвался какой-то невнятный звук, и он резко потянул меня вниз. Припомнив жуткую картину его тела с растворяющейся кожей, я психанул и отчаянным рывком стряхнул его руку, но он тут же вцепился мне в ногу и снова разинул рот, будто непременно хотел утянуть с собой в могилу.

– Здоровяк Куй, отпусти меня! – закричал я. – Такова твоя судьба! Хочешь выжить – карабкайся вместе со мной наверх, кто знает, вдруг это можно вылечить? А нет – так зачем меня-то губить?

Не знаю, что именно в моих словах так его взбесило, но Здоровяк бросился на меня как сумасшедший. Его глаза сверкали звериной злобой, и казалось, он окончательно утратил рассудок. Он резко схватил меня за шею и стал душить.

Я понял, что из нас двоих выживет лишь один, и меня наполнила холодная решимость. Я свирепо пнул Здоровяка, и, когда тот разжал руку, прижал дуло к его груди и нажал на курок. Гладкий пистолетный патрон с огромной убойной силой прошил его грудь насквозь, кругом