Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

– Быстрее беги за канистрой и поливай все вокруг бензином!

Я побежал за кусты, из которых показался дядя, и обнаружил, что трещину от места, где мы вошли в гробницу, отделял лишь низенький утес меньше десяти метров в длину, и все наше снаряжение лежало прямо здесь, поблизости. Стоило мне увидеть канистры с бензином, как в душе тут же вспыхнуло яростное пламя, и я подумал: ну что, сволочи, сейчас вы у меня попляшете!

К моменту, как мы с Толстяком схватили по канистре и примчались обратно, трупоеды почти выползли на поверхность. Но и третий дядя успел опорожнить свою тару и бросил в трещину горящую зажигалку. Пламя вспыхнуло за секунду. В ноздри ударил запах гари, и зеленую волну жуков в один миг слизнуло огнем.

Благодаря налитому вокруг трещины бензину между нами и насекомыми образовалась настоящая огненная стена. Мы глядели, как они, жалобно стрекоча, заживо сгорают в пламени, и наши сердца наполнялись блаженством.

Мы начали подливать бензин в огонь, влили туда и вторую канистру, и третью. Вырывавшиеся из трещины языки пламени достигали высоты в два человеческих роста, а волна жара была такой мощной, что мне опалило брови.

Отступив на пару шагов, я взглянул на жетон в руке. На нем было выбито имя «Джеймс» – судя по всему, так звали мужчину, чей труп мы обнаружили в дупле. Я протер жетон и сунул в карман, про себя пообещав тому парню: как будет возможность, я обязательно отыщу твою семью и отдам им жетон, а пока спи спокойно.

Обливающийся потом от жара пламени Толстяк спросил третьего дядю:

– А где остальные двое?

Дядя указал куда-то себе за спину и ответил:

– Паньцзы чувствует себя скверно – видимо, у него поднялась температура. А Братца я не видел, думал, он с вами.

Я посмотрел на Толстяка. Тот вздохнул:

– После взрыва я его не видел. Боюсь, на благополучный исход надеяться не стоит.

– Нет, – покачал головой дядя, – этот парень всегда появляется из ниоткуда и так же легко исчезает без следа. Кроме того, на дерево он поднялся первым и все это время карабкался где-то над нами. Даже если его и отшвырнуло взрывной волной, думаю, он подлетел вверх и сразу выбрался.

Взглянув на лицо дяди, я понял, что в душе он не так уж уверен в собственных словах. Как бы силен и ловок Молчун ни был, во время взрыва мы все находились в равных условиях, и, если ударная волна столкнула его с дерева, это означало неминуемый конец.

Мы какое-то время обшаривали окрестности, но поиски не принесли результатов: никаких следов присутствия Молчуна. Третий дядя тяжело вздохнул, а потом повернулся ко мне и горько усмехнулся.

Затем мы вернулись в лагерь, собрали вещи и развели костер, чтобы погреть консервированную еду и подкрепиться. Я ужасно проголодался и готов был слопать все что угодно. За едой третий дядя указал на низенький утес позади нас и сказал:

– Видите: этот лагерь разбит прямо возле трещины. Видимо, «злобным древесным духом», которого видел старик проводник, был как раз этот змеиный кипарис. Когда предыдущие расхитители встали лагерем и принялись это дело отмечать, наверняка много шумели, и звуки привлекли внимание дерева, которое тут же просунуло в трещину свои лианы. Хорошо, что мы не стали здесь ночевать, а сразу спустились в раскоп, иначе и нас бы давно утащили под землю.

– Мы не знаем, сколько будет гореть огонь в трещине, а если он погаснет и трупоеды выползут наружу, у нас будут проблемы, – заметил Толстяк. – Вот-вот рассветет, так что давайте сперва поскорее выберемся из леса, а потом обсудим все остальное!

Я поспешно затолкал в рот еще пару ложек и кивнул. Вскоре мы выдвинулись в путь через лес. Толстяк и третий дядя по очереди несли Паньцзы на спине, а я шел рядом.

Обратная дорога прошла в полной тишине. Когда мы отправились на поиски гробницы, то болтали и пели песни; обратно же шли молча и быстро, словно спасаясь от чего-то.

За всю ночь я не сомкнул глаз и к тому же испытал сильнейший стресс, поэтому силы были на пределе. Последние участки пути я и вовсе прошел исключительно на силе своей воли. Если бы передо мной появилась кровать, я бы рухнул на нее и уснул меньше чем за пару секунд.

Мы шли все утро и еще где-то полдня, прежде чем наконец-то вышли из леса. Затем перелезли через каменную насыпь, оставшуюся после оползня, и увидели уже такую родную деревеньку.

Сразу расслабляться мы не стали, сперва отнесли Паньцзы в местный медпункт, где трудился так называемый «босоногий врач» – такой же крестьянин, как и остальные, но прошедший краткие курсы медицинской подготовки. Когда он поглядел на рану Паньцзы, между его бровей пролегла глубокая складка, и он поспешил позвать на помощь медсестру. Я же прилег на скамью рядышком и, прислушиваясь к их беседе, почти сразу уснул.

Так могут спать только вымотанные до предела люди – глубоко, беспробудно, без единого сновидения. Не знаю, как долго я спал, но в какой-то момент, проснувшись, я услышал снаружи ужасный шум и понял: что-то случилось.

29. Золотая шкатулка

Все еще слегка одуревший со сна, я хотел было поинтересоваться у третьего дяди, что стряслось, но обнаружил, что он спит на соседней скамейке крепче моего. Тогда я выбежал из медпункта на улицу и увидел, как деревенские с тележками и мулами на привязи спешат куда-то в горы. Один из детишек бежал рядом и кричал:

– Кошмар, кошмар, в горах пожар!

Я пришел в ужас. Неужели мы в попытке спастись от жуков нечаянно подожгли лес? Тут я вспомнил, что, разводя огонь, мы и впрямь не предприняли никаких противопожарных мер. Если пламя перекинулось на лес, это действительно ужасно. Если лесной пожар распространится по горам, одной-двумя жертвами явно не обойдется. Я запаниковал. Мы, городские, совершенно не подумали о предотвращении лесного пожара и устроили местным настоящее бедствие!

Я побежал обратно и разбудил дядю. Мы взяли в медпункте по утке для сбора мочи – ничего другого правда не нашлось – и помчались в горы вместе с основным отрядом. На запряженной ослом тележке нас догнал Толстяк с большим тазом в руках и крикнул:

– Беда! Нужно как можно скорее потушить пожар!

Мы запрыгнули на телегу, и та, кренясь то влево, то вправо, выехала за пределы деревни.

Вдалеке