Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

– Все назад!

Бессознательно вскинув пистолет-пулемет, я прицелился и быстро отступил на пару шагов. Лакированный гроб, будто цветок лотоса, приподнялся из глубин бронзового саркофага, и части распавшейся надвое крышки упали на пол по обе стороны. Такой искусный механизм поистине поражал, мы все невольно вытаращились в полнейшем изумлении.

В следующую секунду из гроба поднялся человек в каких-то черных доспехах и сел. Мои плечи дернулись вверх, и я уже был готов выстрелить, но Толстяк перехватил мою руку и сказал:

– Не вздумай! Он одет в настоящее сокровище, его ни в коем случае нельзя повредить!

Теперь я наконец мог узнать, как выглядел этот загадочный Лушан-ван. Его труп представлял собой редкую «влажную» мумию с белой, почти прозрачной кожей. Глаза его были так зажмурены, будто он очень мучился перед смертью, а все лицо страдальчески скривилось. Мне это показалось очень странным. Раз уж он знал способ на века сохранить нетленным тело той женщины, почему не стал поступать точно так же со своим?

Подойдя ближе, третий дядя взглянул на него и сказал:

– А я уж думал, там еще один «цзунцзы». Гляди: у него за спиной деревянная подпорка. Неудивительно, что он «сел».

Мы подошли, чтобы хорошенько разглядеть механизм. И правда, изготовлен он был очень искусно. Как только гроб открывался, деревянная палка начинала давить на спину трупа, и тот садился, как живой. Будь на нашем месте какие-нибудь рядовые расхитители, они бы, чего доброго, померли от испуга.

Все вздохнули с облегчением и отметили про себя: да, этот Лушан-ван был мужик смекалистый. Жаль только, забыл подумать об одной важной детали: те, кто боится призраков, могилы не грабят, а кто грабит – призраков точно не боятся. Лишь самые отчаянные и безбашенные будут вскрывать посреди ночи чужие гробы, так что своей безобидной пугалкой он нас, можно сказать, оскорбил в лучших чувствах.

Мы окружили гроб. Я уже успел понять, что доспехи и были самым последним «слоем» внутреннего гроба. По-научному они назывались «нефритовым саваном»[48], но почему-то все верхние пластинки полностью почернели. Я приблизился, чтобы получше рассмотреть, и невольно замер: грудь трупа мерно приподнималась и опускалась, будто он и правда дышал. Более того, теперь я ясно слышал звук его дыхания и даже мог разглядеть влажный парок, вылетающий из его ноздрей.

Здоровяк Куй пораженно разинул рот:

– Он… он… он, похоже, живой!

25. Одеяние бессмертия

Потрясенный, я отшатнулся от гроба. Каждый мускул в моем теле был напряжен до предела: я жутко боялся, что труп сейчас вдруг возьмет, вскочит на ноги и набросится на нас.

– Почему труп дышит? – тихо спросил я. – Вы такое когда-нибудь видели?

– Нет, конечно! – отозвался трясущийся Здоровяк Куй. – Если бы я такое часто видел, скорее бы сортиры пошел мыть, чем гробницы грабил.

Я перевел взгляд на Паньцзы. На его лбу выступил пот, и он, не отнимая руки от раны на животе, сказал:

– Да какая разница, в чем там дело. Побыстрее пройдитесь по нему очередью, и дело с концом. Если и был живой, станет мертвый! А будете медлить – он встанет, и нам всем придется несладко!

Его слова показались мне разумными. В такой ситуации действия были куда лучше долгих размышлений, и прав тот, кто резвее шевелится. Я торопливо вскинул оружие, но третий дядя с Толстяком замахали на меня руками и одновременно закричали:

– Погоди… погоди-погоди!

Дядя помчался обратно к трупу. Оттуда он махнул мне рукой и, разглядывая доспехи на мертвом теле, все никак не мог закрыть распахнутый от удивления рот, после чего указал на черные доспехи пальцем и произнес:

– Это… это же Одеяние бессмертия, да? Небо великое, оказывается, оно существует!

Я в замешательстве спросил у дяди, что он имел в виду. Взволнованный до такой степени, что едва не плакал, третий дядя, запинаясь, заговорил:

– Вот… вот свезло… Я, третий сын семьи У, так долго «опорожнял чаши» и наконец-то… наконец-то нашел настоящее сокровище: Одеяние бессмертия! – Он стиснул мои плечи. – Эта штука способна омолодить человека, видел? Это чистая правда! И этот труп – самое лучшее доказательство!

В ту эпоху даже сорока-пятидесятилетние люди считались стариками. Хоть мышцы в этом теле обмякли, лицо выглядело совсем юным. В душе я невольно удивился: неужели молодость можно вернуть?

У Толстяка тоже глаза на лоб полезли.

– Вот уж не думал, что штука, которую Цинь Шихуанди[49] так долго искал и в итоге не нашел, окажется на нем. Это – как вас там? – третий господин, а вы знаете, как его снять?

Третий дядя покачал головой:

– В том и заключается проблема. Я слышал, что снаружи его снять невозможно. Нам труп что, придется с собой целиком нести?

Пока они вдвоем осматривали труп вдоль и поперек, дергая его за руки и за ноги, тот не проявлял ни малейших признаков недовольства и вроде бы никакой опасности не представлял. Я постепенно успокоился и спросил:

– А что будет с человеком, если снять с него Одеяние бессмертия?

Толстяк, оказывается, об этом даже не думал.

– Я не знаю, – ответил он. – Ну, в крайнем случае, просто растворится в воздухе, и все.

– А если он до этого был жив-здоров, получится, что мы совершили преднамеренное убийство? – произнес я.

Толстяк едва на пол не рухнул от хохота.

– Мой юный товарищ, да если бы у всех расхитителей гробниц была твоя идеологическая сознательность, нашему брату можно было бы даже не пытаться что-то делать! Ну вот скажи мне, разве хоть у одного древнего аристократа руки не были по локоть в крови? Да если бы мы его живым оттуда вытащили, его все равно следовало бы расстрелять. И с чего тебя вообще это беспокоит? Заняться, что ли, нечем?

Подумав, я понял, что он прав.

Глядя, как они с дядей суетятся вокруг мертвеца, я решил, что нечего мне стоять без дела, и пошел осматривать сам гроб, чтобы найти что-нибудь интересное среди погребальных предметов. Дно гроба было усыпано толстым слоем каких-то непонятных чешуек, под которыми лежала неизвестная мне погребальная утварь. Зачерпнув горсть чешуек, я поинтересовался:

– А это что такое?

Третий дядя рассеянно принюхался и ответил:

– Это кожа, которую он сбросил.

Меня тут же накрыл приступ тошноты. Я поспешно выбросил чешуйки обратно и недовольно пробормотал:

– Лушан-ван страдал от какой-то кожной болезни? Почему с него столько кожи слезло?

– Не городи чепуху, – отозвался третий дядя. – Это старая кожа, которую он сбросил за века. Каждый раз, когда