Девица, жена, мать. Женщины в древней Руси и свадебные традиции - Николай Николаевич Буканев

или радоваться браку с «миловым». Нет никакого намека на то, что замуж выходить за старого кто-то заставил, равно как и о возрасте лирической героини. То ли она юна и выдана замуж в неравный брак, либо «старый» эпитет к некогда любимому мужу, постаревшему. Исходя из отношения к мужу и ведет себя женщина в хозяйстве.

История этой песни вне времени, могла появиться в качестве песни и в том же XVIII веке, когда вышел сборник, и гораздо раньше. Но, учитывя ее мелодичную стройность, яркую рифмованность: «погуляю-заломаю», «пруточка-гудочка» и других, следует признать либо ее новизну, либо сильную пересборку, может быть, при сохранении сюжета.

Есть в сборнике Прача и песни, которые непосредственно содержат непонятные восклицания:

«А мы просо сеяли, сеяли,

Ой Дид и Лада сеяли, сеяли,

А мы просу вытопчем, вытопчем,

Ой Дид и Лада вытопчем, вытопчем

Да чем-то вам вытоптать, вытоптать?

Ой Дид и Лада вытоптать, вытоптать

А мы коней выпустим, выпустим

Ой Дид и Лада выпустим, выпустим

А мы коней переймем, переймем

Ой Дид и Лада переймем, переймем

Да чем-то нам перенять, перенять

Ой Дид и Лада перенять, перенять

Ах, шелковым неводом, неводом

Ой Дид и Лада неводом, неводом

А мы коней выкупим, выкупим

Ой Дид и Лада выкупим, выкупим

Да чем-то вам выкупить, выкупить?

Ой Дид и Лада выкупить, выкупить

А мы дадим сто рублев, сто рублев

Ой Дид и Лада сто рублев, сто рублем

Не надо нам и тысячи, тысячи,

Ой Дид и Лада тысячи, тысячи

А мы дадим девицу, девицу

Ой Дид и Лада девицу, девицу

Вот то-то нам надобно, надобно

Ой Дид и Лада надобно, надобно»

Это хороводная песня считается одной из самых древних[211], да и рифма у нее фактически отсутствует, вместо нее ритм, недаром песня указана «хороводной» Представляет собой диалог двух групп людей. Первая группа сеяла просо, а вторая грозит его вытоптать, выпустив коней. Дальше идет торг между группами людей уже за выкуп коней. За деньги коней не продают, ни за сто, ни за тысячу рублей. Сговариваются на то, что будет выдана девица. К девице еще вернемся, а пока разглядим, что за Лада такая фигурирует вместе с Дидом? Не древние ли это боги славянские, а если так, то Лада – славянская богиня?

Как видим, «Ой Дид и Лада», в данном случае не имеют совершенно никакой сюжетной роли, кроме дополнительного ритма при повторе строки, искусственной рифмы.

Значение этой фразы разбирается подробно в работе О. Н. Трубачева[212], где загадочный рефрен не сводится к упоминанию богов, но и не представлен лишенным смысла восклицанием, а является призывом к старшему мужчине «дед-ладо». Помните, как в «Слове о полку Игореве» женщины ласково мужей называли? Мы говорили ранее об этом. Правильно «лады». То есть, это обращение нежное именно к мужчине. Получается, что хоть и написано «Дид и Лада», но изначально все же «дед-ладо», обращение у старшему уважаемому человеку, с кем ведут переговоры.

Таким образом, в песне, даже если и примем ее за древний элемент, не встречаем никаких богинь, но видим как в качестве выкупа фигурирует девица, выдачей которой и решается в итоге спор.

Стоит мысленно нарисовать себе сцену, в которой разворачивается сюжет этой песни, в которой место действия – некое поле, обрабатывает некоторая родовая община, а в качестве сохранения своего урожая жертвует одной из дочерей или же холопок (статус девицы в песне не оговаривается), находящихся в возрасте пригодном для замужества. Согласия девушки не спрашивают, ее предлагают после того, как предложили денег. Подобные рассуждения могут судить об отсутствии свободы девушки на выданье, при этом вовсе не дает суждений о роли женщины в обществе вообще. Более того, возможно, что песня эта использовалась в качестве ритуальной на этапе сватовства, и угроза вытоптать просо носило тогда игровой характер. Но так как нет достоверных сведений о времени появления этой песни, также не представляется возможным судить о том, насколько она передает реальную бытовавшую картину.

Собрание песен Прача[213] при всей его объемности не содержит хронологических сведений, потому рядом с песнями имитирующими или являющимися переложениями древних, находятся те, в которых упоминается «сержант полевой», который в походе «на Шведской границе».

Для представления о жизни женщин на Руси важно вспомнить малоизвестную песню «Князь Роман жену терял», оформленную в сборнике Кирши Данилова[214]. Песня рассказывает о совершенно нетипичном для русского фольклора событии – убийстве мужем своей жены, да еще и сокрытием ее тела.

«А князь Роман жену терял,

Жену терял, он тело терзал,

Тело терзал, во реку бросал,

Во ту ли реку во Смородину.

Слеталися птицы разные,

Сбегалися звери дубравные»

Некий «князь Роман» пытается скрыть следы убийства супруги, но ее дочери Анне становится известен этот факт и она «Ударилась о сыру землю, Как белая лебедушка скрикнула», после чего стала горевать о своей матери. Является ли этот сюжет отражением печальной участи женщин Древней Руси. Нет. По ряду причин. Первая из них, то что описывается конкретный криминальный случай, который мог иметь место в любом веке, включая и нынешний. Вторая – это то, что сборник, хоть и называется «Древние русские стихотворения…», был собран в XVIII веке молотовым мастером завода Демидовых на Урале[215] и вопрос возраста песен и их сюжетных линий до конца не определен и точно его мог не знать и сам Кирша Данилов.

Вместе с тем, многие произведения нарочито несут в себе отклик на минувшие времена с определенным отношением. В стихотворении «Благословите, братцы, про старину сказать» затронута и женская судьба:

«Во те времена первоначальные,

И сын на матери снопы возил,

Молода жена в припряжи была;

Его матушка обленчива,

Молода жена зарывчива»[216]

Говорится ли здесь об отношении к женщине в обществе? Нет, опять же, здесь речь о семейных отношениях:

«Молоду жену свою поддерживал,

Он матушку свою подстегивал

Своим кнутиком воровинныим,

Изорвался кнутик, он – березиной»

В этом же сборнике приводится и обратная ситуация, где женщины в семье морально давят мужчину, в стихотворении «Дурень»:

«Мать его