Девица, жена, мать. Женщины в древней Руси и свадебные традиции - Николай Николаевич Буканев

А раз повествовать о своих интимных делах придется, да утаивать ничего нельзя, то и вести себя следовало умеренно. При этом, существовало правило, что муж и жена должны исповедоваться у одного священника. Поэтому помимо роли духовного отца, батюшка обладал ещё и функцией семейного психолога.

Жалуется, например, жена на неустанные притязания супруга, следует подсказать мужу, что важно соблюдать постные дни, воздерживаться. А то и наоборот, какой исповедующийся посетует, что супруга уж больно набожная, всё воздерживается по любым поводам. Тогда уж священник напомнит при случае своей духовной дщери, что нет постыдного ничего в близости между супругами, что «плодитесь и размножайтесь» – ещё актуальная ветхозаветная установка.

Так что же происходило в древнерусских «спальнях»? Одним словом сказать это не удастся, русский язык скуп на описание действа, происходящего в тайне от посторонних глаз. Летописцы в принципе сторонятся как-то описывать близость между супругами, хотя[195] и известно, как именовались в те времена отношения между мужчиной и женщиной известного порядка в плане получения телесного удовольствия: «любосластвовать», «любоплотовати». Целоваться тоже можно было по-разному, то что происходило между супругами называлось «лобзание», а «поцелуй» был более возвышенное понятие, предназначался он для ритуалов и правил этикета.

Но в первую очередь, важно было помнить, особенно женщинам, что ключевой целью близости с мужем является деторождение, поэтому важно было сосредоточиться на этой задаче.

По данным исследований[196] люди Древней Руси ещё на этапе зачатия заботились о том, каким должен родиться ребенок. А для этого следовало соблюдать необходимые обстоятельства зачатия. Выбрав подходящий день, правильную пищу, нужные условия для создания новой жизни можно было, верили наши предки, определить не только характер, но и судьбу ребенка.

Свадьба начиналась сватовством и заканчивалась зачатием ребенка. Первая брачная ночь была по сути сакральным моментом истины, в который и должно свершиться единение.

«Поэтому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть. И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились»[197]

У древних славян[198], видимо еще в языческие или раннехристианские времена, существовал обычай праздновать утро после первой ночи. Молодожены отправлялись в сопровождении дружек на очищение водой и огнем. А мы помним, что у русских было любимое место, где сочетались огонь и вода. Поэтому, снова была баня, где молодые омывались уже вместе. После них мылись и остальные гости[199], говорят, что также попарно, по очереди. Кстати, топить баню приходилось зачастую самой новоиспеченной жене. Существовали и иные испытательные для нее обряды, приходилось тут же всецело включиться в работу и продемонстрировать свою домовитость. Она же теперь хозяйка.

Во второй день также водились хороводы, пелись песни. Именно наутро происходил и обмен подарками между сватами, а в новый дом приносилось приданное невесты. Считалось, что уже все – обосновалась она.

Вероятно, с тех пор и пошла традиция «второго дня» свадьбы, который не забыт и поныне. Правда, почему-то пропала традиция с баней.

И что теперь?

После официально первой проведенной вместе ночи – родными и невесты, и жениха, следовало томительное ожидание первых признаков беременности. А если она в положенный срок не наступала, то появлялись вопросы, разумеется, в первую очередь, к женщине. Мужчина, считалось был тут и не при чем.

И если оказывалась женщина в первый послесвадебный период не на сносях, то моментально ее окружал хоровод осуждения с одной стороны, с другой стороны гнет советов народной медицины и прочих семейных хитростей, что следует выпить, что надеть, на чем лежать с мужем, на какой лунный день близость планировать. И эта цепь сдавливала все больше, фактически вытесняя из «нормального» общества с систематическим деторождением до того момента, пока женщина сама не почувствует признаки скорого материнства.

И вот когда появлялся первый ребенок, тогда и можно было считать брак полноценно состоявшимся, да и саму женщину считать состоявшейся. Роды для женщины были важным рубежом между девичеством и взрослой жизнью, женщина могла считалась полноценной только родив[200]. Женщина, став матерью[201], обретала самостоятельность и власть, которой не имела раньше.

В тот момент запускался новый круг – путь к будущему замужеству для новорожденной девочки. А что? Ждать недолго. А уж по меркам истории, так и вовсе.

Глава 3

Международные браки в Древней Руси

Международные браки в Древней Руси

Могла ли простая русская девушка в Древней Руси выйти замуж за иностранца? Предвидя многочисленные возражения, ответим сразу – разумеется, могла. Любой набег печенегов или половцев, к примеру, мог окончиться отъездом, так сказать, заграницу. А уж там, она непременно найдет себе мужа. Либо того, кто её непосредственно увёл в полон, либо того, кто окажется сильнее. Могли, конечно, девушку и подарить, и в рабство продать. Вернуться домой после такого пленения мало у кого получалось, но удавалось всё же. Мы же помним, что даже священники должны были обязаны принять назад свою жену для сохранения семьи, если она в плену побывала.

Но вариант такого зарубежного брака представляет собой весьма грустную картину и мало кто, горел желанием оказаться в мощных половецких руках или средиземноморских гаремах.

Хотя известен один любопытный случай в рассматриваемом нами периоде жизни Руси. В Чернигове правил князь Владимир Давыдович. Шел 1151 год. Период междоусобиц и постоянных войн между князьями. Шло сражение на реке Руте. Владимир Давыдович сражался на стороне Юрия Долгорукова, поддерживал его в притязаниях на Киевский престол. На их стороне были и привлеченные половцы, но не удалось. Верх взяли войска Изяслава Мстиславовича. Но это не столь важно в данном случае. Важно, что Владимир Черниговский был убит.

Его жена, мы знаем только ее отчество – Всеволодовна, осталась вдовой. Опечалилась супруга. Женщина она ещё молодая. Замуж снова не положено княжне идти. Да и кандидатуру подходящую негде взять. Вариантов событий всего два: в монастырь, или дома сидеть у окошка без прав особых и поддержки. Сын ещё весьма юн. Никто не поможет. И ее и сына сгубят. Решила Всеволодовна поступить неординарно.

Бежала к половцам. У погибшего супруга отношения были хорошие с их ханом Башкордом. Вот и пришла к нему вдова русского князя. Половец её ситуацию понял, да и красоту, еще молодой женщины весьма оценил. А может из уважения к павшему в бою