Девица, жена, мать. Женщины в древней Руси и свадебные традиции - Николай Николаевич Буканев

Русские отряды там «помчали красных девушек половецких, а с ними золото, и паволоки, и дорогие оксамиты»[207], – женщины упоминаются пусть и на первом месте, но в общем перечислении того, что удалось добыть после разгрома войска половецкого. Тут речь идет не о русских женщинах, конечно, но отношение понятно.

В воззвании к князю Всеволоду, наряду с честью, богатством, княжеским престолом города Чернигова называется и «своей милой жены желанной прекрасной Глебовны свычаи и обычаи». Что возводит жену князя несомненно в число уникальных и главных его достоинств.

Жены русские плачут и приговаривают после поражения Игорева полка. Важно отметить, что в своем причитании они называют своих мужей «ладами».

Всеволод Чародей замышляя о престоле Киевском вожделеет о нем, как о девице ему милой.

«На Дунае Ярославны глас ее слышится…» – это, возможно, главное появление женщины в произведении. Не просто упоминание, а предоставление слова. Говорит Ярославна от первого лица. Имеют значения, значит, не только женские мысли, но и женские переживания. Особо стоит обратить внимание, что не просто она переживает, а по мере своих сил, старается помочь супругу. Не просто порывы стать кукушкой и полететь утирать раны, но и заговор ветра, заговор Днепра, заговор Солнца. Упреки сил природы перемежаются с призывами вернуть князя Игоря.

Описание возвращения князя Игоря тоже не лишено женских элементов: его подумывали «опутать красной девицей» половцы, но решили, что не добьются успеха. Появление на родной земле князя сопровождается пением девиц на Дунае и до Киева. Игорь, в свою очередь, первым делом едет ко храму Святой Богородицы Пирогощей.

Таким образом, мы видим, что по крайней мере, во времена написания «Слова о полку Игореве» женщины никак не были ограничены в выражении своих эмоций, переживаний. Их чувства имели значение и для автора произведения. Более того, женщины (жены, девичьи песни) были олицетворением дома, символом Родины. В центре столицы престольного града Киева храм, посвященный Успению Богородице Пирогощи. Важно, что женщине, тоскующей по мужу придано почти сакральное значение; плач Ярославны облегчает путь князя Игоря домой. Возможно, в женщинах люди Древней Руси видели хранительниц неких народных знаний, сопряженных с языческим прошлым, с веданием трав, явлений природы.

Ярославна и сама утверждает, что готова отправиться кукушкой к своему супругу, но если здесь фигурирует поэтическая образность, то Всеслав Чародей в «Слове о Полку Игореве» прямо указывается как способный к превращению в волка и преодолению за ночь больших расстояний. Значит, что чародейство нельзя относить исключительно к женскому элементу. Тем более, что наряду с разного рода знахарками, колдуньями, долгое время на Руси существовали и волхвы, знахари – мужчины.

А что же привычные нам песни народные, которые мы слышали от наших бабушек, слышали на разного рода фестивалях, концертах. Не будем же столь доверчивы. Эти прекрасные песни очень юны в историческом смысле. Песня «Валенки» появилась лишь в начале 20 века. Более того, многие из них вполне авторские, как, например: «Ой, цветет калина в поле у ручья» М. Исаковского[208], «Черный ворон» – переделка песни 19 века «Под ракитой зеленою». «Хасбулат Удалой» А. Н. Аммосова, «Калинка» И. Ларинонова, также из 19 века, «Ой полным полна коробушка» и вовсе из поэмы Н. А. Некрасова «Коробейники».

В качестве исключения можно привести всем известную и популярную песню «Во поле береза стояла», которую мы можем найти еще в сборнике песен Ивана Прача[209] конца XVIII века. Песня сохранила в себе древние русские приговоры «люли-люли»(лioй ли лio ли), что иной раз может восприниматься как отсылка или приывание некоего славянского бога/богини Лели, но скорее всего является песенным искажением церковного слова «Алиллуйя»[210]. Двоякочитаемое «люли-люли» – как языческий заговор и христианский молитвенный возглас походит и на другое неоднозначное понятие в этой песне «березу заломаю», который соотносится с традицией девичьих украшений березовых веточек, происходящего, по всей видимости из языческих времен и оставшийся уже как элемент, относящийся к празднованию Троицы.

Песня эту, при всей ее известности, мало кто знает целиком. А она ведь не проста. Состоит словно из трех двух частей, одной общей частью и двумя отличающимися – сутью ее является контраст между этими частями. Прочтем ее в варианте XVIII века («ліой ли ліо ли» – это то самое «люли-люли»)

Припев (общая часть):

Во поле берёза стояла, то поле кудрявая столяла, ліой ли ліо ли, стояла,

Некому берёзу заломати, некому кудряву заломати, ліой ли ліо ли, заломати,

Я ж пойду погуляю, ліой ли ліо ли, погуляю

Белую берёзу заломаю, ліой ли ліо ли, заломаю

Срежу с берёзы три пруточка, ліой ли ліо ли, три пруточка

Сделаю три гудочка, ліой ли ліо ли, три гудочка,

Четвертую балалайку, ліой ли ліо ли, балалайку,

Пойду на новые на сени, ліой ли ліо ли, на сени

Стану в балалаечку играти, ліой ліой ли ліо ли, играти,

Часть 1

Стану я старова будити, ліой ли ліо ли, будити:

Встань ты мой старой проснися, ліой ли ліо ли, проснися,

Борода седая пробудися, ліой ли ліо ли, пробудися,

Вот тебе помои умойся, ліой ли ліо ли, умойся,

Вот теб рогожка утрися, ліой ли ліо ли утрися,

Вот тебе лопата помолися, ліой ли ліо ли, помолися

Вот тебе баран расчешися, ліой ли ліо ли, расчешися,

Вот тебе лапотки обуйся, ліой ли ліо ли, обуйся

Вот тебе шубёнка оденься, ліой ли ліо ли, оденься.

Припев

Часть 2

Стану в милова будити, ліой ліой ли ліо ли, будиши

Встань ты мой милой проснися, ліой ли ліо ли, проснися,

Ты душа моя пробудися, ліой ли ліо ли, пробудися,

Вот тебе водица умойся, ліой ли ліо ли, умойся,

Вот полотенце утрися, ліой ли ліо ли, утрися,

Вот тебе икона помолися, ліой ли ліо ли, помолися,

Вот гребешок расчешися, ліой ли ліо ли, расчешися,

Вот теб башмачки обуйся, ліой ли ліо ли, обуйся

Вот тебе кафтанчик оденься, ліой ли ліо ли, оденься,

Что касается выражению женской свободы в этой песни, то она сопряжена здесь с воспоминанием замужней женщины о былых временах, когда она девушкой заламывала березу. Впрочем, сейчас лирическая героиня вольна пойти сделать себе «гудочки», играть на них, на балалаечке также, ну и дальше либо сокрушаться о неудачном браке со «старым»