Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Ну, дело ваше, но, учтите, я забочусь не о вас лично, а о решении моей проблемы. Хотя, видимо, вы правы: я оплачиваю работу и получаю результат. Хорошо, у меня больше нет вопросов.

Он поднялся, протянул руку.

— Буду ждать известий!

Через три часа Арданский снова позвонил: найдены свидетели, которые видели, что Гридина провожал Борис, который был жив в момент отправления автобуса. Водитель дал точные показания, что Гридин автобуса не покидал вплоть до остановки возле гостиницы. Портье подтвердил, что ключи постояльцу выдал в точно зафиксированный момент.

Добираться до Лебяжска самолетом было и быстрее, и удобнее: никаких тебе пьяных попутчиков, можно задремать или неспешно размышлять, любуясь картиной белоснежных облаков.

Постепенно перед ним будто бы разворачивалась картина, сложившаяся из отдельных кусочков, взятых из всех рассказов, которые ему привелось выслушать за последние часы.

Странный штрих выделялся на этой картине: и Суховы, и Арданский говорили о «безделушках», а Сапожникова — о несметных сокровищах. Впрочем, она и сама не скрывала, что с ее памятью постоянно происходило что-то странное и ее рассказ мог оказаться не воспроизведением того, что было, а фантазиями о том, что хотелось бы пережить.

С другой стороны, Сапожникова — единственный человек, который побывал в некоем таинственном подвале. Другие же видели только то, что получили по завещанию, и ни о каком подвале не заикались. Что касается Арданского, то он вообще знал только то, что слышал от Сапожниковой. И о ней же, кстати, постоянно говорил как о человеке неадекватном.

Неужели для Романа Арданского, создателя медиаимперии, в самом деле так важно, законно ли обладает какой-то побрякушкой бабушка его жены? Не он дарил, не с него и спрос. Хотя, с другой стороны, именно Арданский и может быть главной мишенью.

А что? Окажется, например, вдруг, что безделушка эта похищена из какой-нибудь всемирно известной коллекции. Кто тогда будет слушать сказку о завещании? И тогда — скандал, если не больше! А в этом бизнесе скандал не всегда увеличивает популярность и тиражи.

Задача усложнялась с каждым днем. Ну, что же, тем интереснее!

У выхода из здания аэропорта стояла молодая женщина с чемоданом, сумкой и мольбертом.

— Вам помочь? — поинтересовался Гридин.

— Ой, а вы местный житель? — обрадовалась она.

— Нет.

— Город совсем не знаете?

— В самых общих чертах. А что вас интересует?

— Я — художница, еду сюда на натуру, — широко распахнула свои серые глазищи собеседница. — Заказала номер в гостинице, а как добраться — не знаю. Боюсь, что утром тут мало народу, а таксисты — народ ушлый, запросят сразу бешеные деньги.

Узнав, что новой знакомой — Ирине — нужно в ту же самую гостиницу, Гридин успокоил: можем поехать вместе.

По дороге поболтали ни о чем. Так, общие фразы и самое поверхностное знакомство. Кстати, Ирина подготовилась к поездке лучше, чем Гридин. Увидев название одной из улиц, она спросила водителя о какой-то местной достопримечательности, и водитель охотно включился в разговор.

В холле гостиницы, перед тем как распрощаться, Ирина спросила разрешения позвонить вечером. Дескать, неудобно женщине одной идти вечером в ресторан.

Гридин согласился. Долгие разговоры его уже отвлекали: пора ехать к Суховым.

24

У Суховых его, как и в прошлый раз, встречала Мария, и это дежавю только усиливало неприятные ощущения: недавно тут стоял и Борис Сухов. Теперь, зная обстоятельства, при которых дети оказались в доме Суховых, Павел многое воспринимал иначе.

Поднявшись на крыльцо, поздоровался. Немного помолчав, выразил соболезнования. Снова помолчав, развел руки в стороны.

— Даже не знаю, что еще сказать, — признался он.

— Не надо больше ничего говорить. Бореньку вы видели один-единственный раз, так что…

Мария помолчала, и, видимо, меняя тему, сказала:

— Завтрак не предлагаю, уже к обеду время пошло. А вот кофе сварю. Хотите?

— От вашего кофе, Мария Георгиевна, отказаться невозможно. Вы как-то особенно его варите?

— Ничего особенного. Тут всего два секрета: когда варишь кофе, не надо экономить ни на зернах, ни на времени, — улыбнулась Мария. — Сейчас я все приготовлю, а вы…

Она сделала приглашающий жест, направленный в столовую. Гридин вошел и увидел поднимающегося ему навстречу высокого, крепкого человека. На вид тому было лет восемьдесят, но назвать его «стариком» Гридин бы не решился.

— Это папин брат, — пояснила женщина. — Струмилин Никита Андреевич.

Гридин представился, и Струмилин предложил:

— Давайте присядем, Павел Алексеевич, пока Машенька варит кофе, нам многое надо обсудить. Я приехал вчера и знаю уже и о вашем визите, и о том, что вы ездили встречаться с той женщиной. И что же вы привезли нам?

Струмилин явно хотел превратить беседу в своего рода допрос, и Гридину такое начало не понравилось. В конце концов, заботиться о благополучии семейства Суховых он не собирался.

— Вам я ничего не привез. Вас я тут и встретить не ожидал, — ответил он тоном спокойным, даже, пожалуй, безразличным, но отношения своего не скрывал.

— Ну, полно, господин Гридин, полно, — попытался похлопать Павла по руке Струмилин. — Машенька ведь уже сказала, что я — брат ее покойного отца, значит, по существу, такой же член семьи, а то и ее глава, учитывая ситуацию. И все, что этой семьи касается, я должен знать.

Брат, но фамилии разные, значит, брат двоюродный? Тогда почему так ведет себя? Он не просит, а требует, не предлагает, а настаивает. Конечно, в отношении Гридина никаких прав у него нет, но помешать общению с другими членами семьи, пожалуй, может, а это сейчас не нужно.

Мария стояла в дверях так, что Гридин видел ее, а Струмилин нет, и Павлу показалось, что она напряженно ждет продолжения разговора мужчин.

— Ну, садитесь, Павел, садитесь. Что вы как красна девица! Садитесь, нам многое надо обсудить.

Гридин решил взять инициативу на себя.

— Тут дама, друг мой Никита, и было бы невежливо оставлять ее одну, — намеренно поучительным тоном напомнил он. — Идемте-ка на кухню, тем более что мы оба тут гости, а Мария Георгиевна — хозяйка, как бы это кому-то не нравилось.

Ему показалось, что Мария усмехнулась, и на лице ее промелькнуло облегчение. Значит, он взял верный тон. Гридин, не обращая никакого внимания на реакцию Струмилина, отправился на кухню и, едва вошел, попросил:

— Мария, расскажите мне о том, что случилось?

Женщина встала у плиты, потом села к столу. Вернулась к плите.

Струмилин снова попытался взять инициативу в свои руки.

— Давайте я вам это расскажу. Вы же видите, что Машеньке трудно.

— Я предпочитаю рассказы очевидцев, а не пересказ, — перебил его Гридин.

И Мария стала увереннее, оживилась:

— Да, да,