Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Видимо, я, — раздалось внезапно из-за спины.

Гридин повернулся. Он видел этого человека, но никак не мог сообразить — где.

— Я — Арданский, Роман Арданский, будем знакомы, — и одна из акул медиабизнеса протянула Гридину руку. — Видимо, я невольно стал причиной некоторой напряженности в вашей фирме, поэтому решил обратиться к вам запросто, что называется, без церемоний. Согласны?

Гридин кивнул головой.

— Давайте проведем встречу в неформальной обстановке, как говорится, — предложил Арданский и сделал знак бармену. — У вас тут в баре отличный кофе.

Расположились за столиком в углу, и Арданский продолжил:

— Видите ли, Павел Алексеевич, в том, что мы все оказались в таком непонятном и туманном положении, вина, безусловно, моя. Просто мы с вашим директором знакомы, что называется, коротко, поэтому я к нему и обратился. Я, как любят писать и говорить, руководитель новой формации, и в своей фирме я — царь и бог, уж извините, — Арданский сокрушенно поклонился, разводя в стороны руки.

— А я-то тут при чем, — поинтересовался Гридин, хотя уже понимал, к чему клонит новый знакомый.

— В общем, я считал, что моего разговора с вашим шефом вполне достаточно для того, чтобы задача была поставлена и решена. Потому и с вами встречаться не стал. Как выяснилось — напрасно! И сейчас я хотел бы исправить положение и рассказать вам обо всем. Тем более что вы, как я понял, уже были у тех самых людей … у Суховых, насколько я помню?

— Да, был, — подтвердил Гридин. — Правда, моя полная неинформированность привела к тому, что они меня практически выгнали.

— То есть?

— То есть со мной не стали разговаривать.

— Совсем?

— А зачем им собеседник, который ничего не знает? Даже на неизбежные вопросы о здоровье вашей родственницы мне было нечего сказать. Общение просто развалилось.

— И вы поехали к Кате по собственной инициативе?

— Ну, не знаю, как у вас в фирме, а у нас есть люди, которые имеют право принимать и самостоятельные решения, — отрезал Гридин.

— Да вы не обижайтесь, — спохватился Арданский. — Баба Катя позвонила мне вся в слезах: дескать, кого и куда ты посылаешь, почему я ничего не знала, и так далее! Видимо, я немного психанул, — признал он. — Извините, так получилось.

— Ничего, бывает и хуже, — попытался сменить тему Гридин. — Мне просто интересно узнать: на что Сапожникова так жаловалась? Просветите уж, будьте добры, если мы хотим вернуться к исходной точке.

Ему показалось, что на лице Арданского промелькнуло какое-то беспокойство, но отвечал он спокойно, не скрывая легкой неловкости за поведение пожилой родственницы.

— Да ничего конкретного, честно говоря. Знаете, такое назойливое желание стариков быть как можно чаще в центре внимания. Упреки типа «я обо всем узнаю последней». Немотивированная и, к сожалению, уже привычная обида пожилого человека. Жаль, что вам пришлось так…

Арданский мягко улыбнулся, будто приглашая забыть о досадном недоразумении, и Гридин решил, что сейчас нужно пойти ему навстречу.

— Наш Сева не такой уж большой и грозный, чтобы его все боялись, — усмехнулся он. — А вот то, что я узнал от Екатерины Кирилловны, могло бы мне помочь, если бы я мог знать об этом ко времени первой встречи. А сейчас, боюсь, трудно будет продолжать.

— А что она вам рассказала? — встрепенулся Арданский, и нежелание Гридина делиться своим знанием стало еще сильнее.

— Да в общем-то мелочи, но они бы усилили мою позицию в разговоре с Суховыми. Ну, например, я ничего не знал о племянниках, привезенных в дом Суховых во время войны, то есть тогда, когда Екатерина Кирилловна с дочерьми была там. Для нас с вами это ерунда, а для них, для тех, кого тогда привезли, — важнейшее событие, может быть, всей жизни. Они же в раннем детстве соприкоснулись с войной, и оказаться в глубоком тылу было для них невероятным счастьем, понимаете?

Арданский кивнул, и Гридину еще сильнее захотелось увести разговор в сторону от ненужных вопросов.

— Мне было бы гораздо проще, если бы вчера, начиная наше общение, я мог передать им приветы от Сапожниковой и напомнить пару эпизодов из их далекого детства. Тогда беседа пошла бы гораздо успешнее, и, возможно, я бы сейчас уже заканчивал отчет и давал ответы на все поставленные вами, Роман, вопросы.

Про особую роль Арданского сказал не случайно. Ждал хоть каких-нибудь объяснений или дополнений. Напрасно ждал.

Теперь уже Гридин точно знал, что не даст Арданскому никакой информации, пока не даст самому себе точного ответа на все вопросы!

Если Сапожникова в самом деле была напугана и высказывала бы какие-то претензии, то Арданскому ничто не мешало сказать об этом, отвечая на прямой вопрос Гридина. Но он ничего не сказал. Не хочет «усугублять»?

Вряд ли. Скорее сам ничего толком не знал, не говорила ему ничего Сапожникова ни прежде, ни сегодня, после встречи с Гридиным.

Ни о чем она ему не сказала! Просто позвонила, чтобы узнать: что там за поиски! И говорила она, конечно, вполне спокойно, в этом Гридин теперь был уверен. Сапожникова крепко держала себя в руках!

Тем не менее Арданского ее звонок встревожил. Почему?

Глупо как-то получалось: теперь-то, когда Гридин встречался с Сапожниковой, зачем все так же упирать на ее «старость»? Она в полном сознании и хорошей памяти. Впрочем, перебил он сам себя, память — это одно, а эмоции — совсем другое. Она ведь и при нем не скрывала своего удивления.

Наблюдая за Арданским, Гридин решил, что не станет рассказывать про встречу с Горицыным. Этого в договоре не было. Пусть «Ромка» сам ищет пути к информации, которая ему нужна.

Арданский, видимо, тоже о чем-то размышлял.

Потом, откашлявшись, спросил:

— Вы считаете ситуацию безвыходной?

— Ну, если бы я так считал, то я бы сейчас… — Гридин глянул на часы. — Я сейчас уже собирал бы вещи там, а не пил бы кофе здесь. Я продолжаю заниматься этим делом.

— Ну, вот это мне и хотелось услышать, — энергично кивнул головой Арданский. — Собственно, после звонка Екатерины я поехал к вашему директору, чтобы узнать именно об этом. Вы уж меня извините, просто она так бурно все пересказывала, что я решил, что вы слегка перегнули палку и загубили дело.

Арданский не спеша достал сигару, раскурил ее. Было видно, что он ждет какой-то реакции собеседника, но Гридин держал паузу.

— И как вы считаете: провалено оно или нет? — не выдержал Арданский.

Гридин повернулся к бармену, попросил еще кофе и только потом заговорил медленно, давая понять, что и у него нервы тоже нежелезные:

— Вы всегда так быстро получаете результат? Позавчера я узнал о задании, вчера