Хроно-Хранители Вечности. Том 2 - Лариса Печенежская

Тяжесть, давившая на сознание, безысходность ситуации и невозможность ощутить ход времени начали ломать его волю. Он опустил голову, чувствуя себя подавленным и беспомощным. Но именно в этот момент, когда он стал погружаться в пучину бессилия и осознание беспомощности почти овладело им, перед глазами замелькали ожившие воспоминания. Он вдруг чуть ли не наяву услышал слова Календрисса: «Терпение – это ключ к управлению временем» и понял, что не может контролировать время, как не может удержать песок в руках. Оно само по себе. Поэтому единственным выходом для него было отпустить это желание и просто позволить времени течь, не пытаясь его поймать.

– Выходит, это ловушка… проблема не в знаниях, а в терпении, – пробормотал он себе под нос. – Нужно принять отсутствие времени…

Придя к такому решению, Милтон откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и, глубоко вздохнув, расслабился, позволив себе просто быть. Он больше не думал о книге, не пытался удержать текст, не старался уловить временные потоки. Он просто сидел, дышал и ждал, позволяя времени самому решить проблему, которая загнала его в тупик. Медленно его разум начал восстанавливаться. Когда он, несколько помедлив, открыл книгу, на страницах вновь появились слова, но в этот раз они остались на месте, как если бы сам текст оценил его терпение.

Он стал читать первое предложение: «Терпение и ясность… Вот что важно» – и тихая усмешка стерла с его лица все недавние переживания.

Когда все трое вернулись в зал Храма Вечности, на их лицах были видны следы испытаний. Сара выглядела уставшей, но в её глазах читалась новая мудрость. Движения Генри стали медленнее и осознаннее. Профессор Вэнс казался ещё более задумчивым, но в его взгляде было чувство глубокого удовлетворения.

Календрисс довольным тоном произнёс:

– Вы прошли первое испытание. Терпение – это основа управления временем. Надеюсь, вы сделали вывод, что контроль не всегда требует действий. Иногда лучшее, что можно сделать, – это дождаться правильного момента.

Тишина снова наполнила зал, но теперь она не казалась такой томительной, как прежде. Сара Джеймс, Генри МакКелли и Вэнс Милтон понимали, что прошли через очередной важный этап и нужно найти силы пройти следующий.

Глава 19

Владыка Ордена, наблюдая за ними, молчаливо оценивал их состояние. Его глубокий взгляд скользил по каждому из троих, словно проверяя, готовы ли они к следующему шагу.

– Первое испытание вы прошли, – сказал он. – Но это лишь треть пути, который вам предстоит преодолеть. Теперь вы должны проявить силу, которая скрыта не в ваших телах, а в ваших душах. Испытание на внутреннюю силу потребует от вас больше, чем просто терпение, – оно выявит вашу способность преодолеть страхи, неуверенность и тьму, что живёт внутри каждого.

Он сделал плавный жест рукой, и вновь перед Сарой, Генри и профессором Вэнсом возникли двери, каждая из которых вела к их собственному испытанию.

Когда Сара вошла в свою, она очутилась в зале, наполненном зеркалами. Стены и потолок отражали её облик, и, куда бы она не посмотрела, повсюду она видела своё собственное лицо. В начале это не произвело на нее никакого впечатления, но вскоре она начала замечать, что отражения в зеркалах стали искажаться. Её лица уже не походили друг на друга. Это были холодные, отчуждённые образы самой себя.

Сара с тревогой оглянулась и, закусив в волнении нижнюю губу, подумала:

– Что происходит? Это ведь не я…

Теперь её отражения смотрели на неё осуждающе. В одном из зеркал она увидела себя в прошлом: юную и полную надежд. В другом – старую женщину, иссушённую и уставшую от жизни, словно её силы исчезли вместе с годами. Ещё одно зеркало показало её стоящей в одиночестве, в пустоте, без друзей и без семьи, погребенную в бесконечной тишине.

Зеркальное отражение взглянуло на неё с насмешкой:

– Ты недостаточно сильна, чтобы пройти это испытание. Твои ошибки сделают тебя слабее, чем ты думаешь.

Сара почувствовала, как её душа сжалась от страха. Лица в зеркалах стали гримасничать, насмехаясь над ней, и, проникая внутрь неё, начали сеять сомнения в собственных силах. Она пыталась отвернуться от зеркал, но куда бы она ни пошла, отражения следовали за ней. Они становились всё более жуткими, показывая ей сцены её прошлого, в которых она совершала ошибки, моменты, когда была на грани провала.

Сара, тяжело дыша, прошептала:

– Это неправда… Я сильнее, чем мои страхи. Я уже преодолела их…

Словно реагируя на ее слова, зеркала вдруг стали сжиматься, как если бы стены придвигались друг к другу ближе, лишая пространства для дыхания. Девушка чувствовала, как её дыхание становилось всё более прерывистым. Каждая секунда в этом зале казалась вечностью, словно время само вошло в сговор с её страхами. Зеркала, которые вначале были неподвижными, теперь, казалось, жили своей собственной жизнью. Их поверхности пульсировали, отражения искажались всё сильнее, наполняя пространство вокруг Сары странной, жуткой энергией. Её собственные лица, которые в начале были знакомыми, превратились в устрашающие маски. Они кривлялись, превращаясь в искажённые образы её личных демонов.

Её молодое отражение, полное жизненных надежд, внезапно рассыпалось, уступив место образу потерянной, осунувшейся женщины, цепляющейся за прошлое из последних сил. Сара видела себя такой, какой боялась стать: слабой, разбитой, оставшейся в одиночестве. Эта её пожилая версия, обессиленная, иссушённая жизнью и опустошённая своими ошибками, была воплощением того, чего она боялась больше всего. Её лицо было испещрено морщинами, а глаза, некогда полные огня и решимости, потухли. По всему было видно, что она сдалась в плен необратимым жизненным обстоятельствами.

Сара, не веря своим глазам, сбивчиво повторяла:

– Это… Это не я… Это не могу быть я…

Но отражение смотрело на неё прямо в глаза, а затем заговорило – голосом старым, но всё ещё её собственным:

– Нет, это ты, если не изменишься. Это ты, если поддашься страхам, которым позволила затаиться у себя в душе.

Сара почувствовала, как внутри неё сжалось сердце, словно кто-то сдавил его ледяной рукой. Она не могла отвести взгляд от этих искажённых лиц, которые говорили ей то, чего она боялась больше всего: «Ты недостаточно сильна». Это были не просто слова, а самый настоящий приговор.

Вдруг зеркала начали двигаться, сужаясь. Вначале медленно, а затем всё быстрее и быстрее. Стены с каждой секундой приближались, угрожая её раздавить. В голове раздался крик, но она не могла определить: это кричат зеркала или её собственные мысли. Лица внутри зеркал стали кривиться ещё сильнее, их глаза были полны насмешки, а губы искажались в злобных ухмылках. Они не просто смотрели на неё – они судили её.

– Ты не пройдёшь это испытание, – прошипело одно из её отражений. – Ты сломалась ещё до того, как оно началось. Ты слаба, Сара. Слаба…

Слова проникали в неё, как острые шипы. Дыхание стало затрудненным, прерывистым. Девушка чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Отражения наполняли криком пространство, их голоса сливались в мучительный хор, повторяя одно и то же: «Ты труслива… труслива… труслива…».

Сара обхватила себя руками, пытаясь спрятаться от этого нарастающего кошмара. Она чувствовала себя беспомощной, захваченной в ловушку собственных страхов. Каждое зеркало отражало её самые глубокие внутренние мучения, ошибки и сомнения. Она, как на кинопленке, просматривала моменты, когда она ошибалась, когда была на грани провала из-за своей неуверенности, когда была пленницей, когда уступала сомнениям во вред самой себе. Воспоминания обрушивались на неё волной: неудачные решения, потерянные возможности, моменты, когда её жизнь казалась ей беспомощной и ненужной.

Сара, мучительно задыхаясь, вдруг закричала:

– Я не могу этого выдержать… Я… я не могу…

Но что-то внутри неё воспротивилось. Это было слабое, едва ощутимое чувство, но оно