Хроно-Хранители Вечности. Том 2 - Лариса Печенежская

было там, в душе. Её сердце, несмотря на ужас пережитого, всё ещё боролось. Её разум, несмотря на нападки, всё ещё не сдавался. И Сару вдруг озарило, что эта комната и все зеркала – это всего лишь её внутренние страхи, по большому счету, иллюзия. Она поняла, что настоящая сила не в том, чтобы избегать своих слабостей, а в том, чтобы принять их и преодолеть. И, если она сейчас поддастся им, тогда действительно потеряет себя.

Сара сделала глубокий вдох и, посмотрев прямо в самое ужасное из зеркал, сказала сдержанно, но твердо:

– Я признаю свои страхи. Знаю, что делала ошибки. Но не они определяют меня. И сейчас не сделают меня слабее, потому что я сильная.

Слова эхом разлетелись по залу. Отражения замерли на мгновение, а затем начали исчезать, одно за другим, оставляя после себя пустоту. Помещение больше не сужалось. Тишина наполнила пространство, но это была не угрожающая тишина, а её тихое и мирное молчание. Зеркала уже не насмехались над ней, а её отражения больше не были искажёнными. Сара наконец почувствовала облегчение – и радостно улыбнулась. И в этой улыбке было все: осознание, принятие, освобождение и возрождение.

Она не позволила внутренним страхам сломить себя, а значит, достойно прошла втрое испытание.

Генри, войдя в указанную ему дверь, оказался на краю скалистой пропасти, зияющей пустотой, которая уходила в бесконечность. Над его головой бушевала гроза, а порывы ветра били в лицо, толкая всё ближе к краю. Его сердце забилось быстрее – перед ним был вызов, который он не мог проигнорировать, но каждый шаг к обрыву усиливал ощущение страха – и он отступил. Поскольку назад дороги не было, ему нужно было преодолеть эту пропасть, но мост через неё был невидимым.

Генри, напряженно вглядываясь в пропасть, лихорадочно искал в мыслях ответ на вопрос:

– Как я могу перейти… если не вижу, куда идти?

Ветер трепал его одежду, ледяные капли дождя стекали по лицу, мешая сконцентрироваться и добавляя чувство безысходности. Каждый шаг к обрыву казался необратимым. Молнии разрывали небо, озаряя мрачную картину перед ним: тёмные скалы, уходящие в бесконечную бездну, и зловещие облака, тянущиеся к нему своими грозовыми когтями. Грохот близкого грома, оглушая, сотрясал воздух, словно само небо кричало о предстоящей катастрофе. В его голове царил хаос: страх, сомнения и неуверенность всё больше наполняли его сознание.

Срывающимся голосом он закричал:

– Это безумие… Я не могу…

МакКелли не видел никаких опор, никакого пути вперёд. Пропасть перед ним зияла пустотой, и каждый сделанный им шаг мог стать последним. Его ноги дрожали, руки нервно сжимали края куртки, а душа замирала, словно предупреждая об опасности. Он не знал, как перейти эту пропасть. Было ощущение, что некто невидимый издевается над ним, поставив перед ним задачу, которую невозможно решить.

Генри снова посмотрел вниз, но это только усилило его страх. Бездонная пустота тянулась вниз, уходя в непроглядную темноту. Ужас накинул ему петлю на шею и стал душить, перекрывая воздух и заставляя думать о самом худшем. С каждой новой вспышкой молнии небо становилось всё ярче, освещая пропасть, но путь через нее оставался таким же невидимым, таким же недостижимым, как и раньше. Сзади – закрытая наглухо дверь, значит, надо идти вперёд, но как?

Ветер становился сильнее, завывая в его ушах. Мгновения растянулись в вечность. Все мысли крутилась вокруг одного вопроса: как сделать шаг в неизвестность?

Генри закрыл глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

– Мне нужно сосредоточиться…, – убеждал он себя. – Я должен найти решение.

Но самоубеждение не помогало. Внутри его раздирал страх опасности и неудачи. Он чувствовал, как его воля медленно ослабевает под напором хаоса мыслей и чувств, захватившего его в свою воронку. Мысли о неминуемой смерти переполняли его разум, а ощущение собственной беспомощности сковало по рукам и ногам, заставляя замереть на краю обрыва. Один неверный шаг – и он может исчезнуть в этой бездонной пропасти навсегда.

Генри, собравшись с духом, снова посмотрел вперёд, в бесконечную пустоту, которая, словно ожив, стала манить его к себе, призывая сделать один-единственный шаг. Страх пробежал по венам, парализовав каждую клетку его тела, шепча ему на ухо: «Ты никогда не сможешь преодолеть эту пропасть, как и свой страх. Она слишком велика, а ты ничтожно мал. Куда тебе тягаться с нею? Так что постучи в дверь, откажись от испытания – и все для тебя закончится благополучно».

МакКелли было уже повернулся к двери и сделал шаг, как в этот самый критический момент в его голове вдруг всплыли слова Календрисса: «Сила заключается не в том, чтобы видеть путь, а в том, чтобы доверять своему внутреннему свету».

Генри замер, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Он понял, что его настоящая задача – не пытаться увидеть невидимое, а довериться себе и тем, кто подверг его этому испытанию. Он должен был сделать шаг, даже если перед ним зияла пустота. Внутренний свет, сила воли и вера в себя должны были стать его единственным компасом в этом испытании, по которому он обязан сверить свои действия.

МакКелли стоял, не двигаясь и старался собрать свою силу воли, которая развалилась на части. Ноги дрожали, тело трясло от ветра и напряжения. Но он все же решился и, закрыв глаза, чтобы не видеть пропасть, сказал сам себе: «Ты сможешь, просто шагни вперёд».

И, сделав глубокий вдох, Генри сделал шаг в пустоту. Сердце его упало куда-то вниз, и ему показалось, что он падает вместе с ним. Но, как только нога коснулась воздуха над пропастью, он ощутил нечто твёрдое под ней. Мост все же оказался на месте, хотя и был невидим. МакКелли почувствовал, как напряжение внутри него стало ослабевать, и он, с каждым шагом все увереннее, пошел вперед.

Дождь всё так же стекал по его лицу, гроза продолжала сотрясать небо, но страх сбежал от него.

– Наверное, пропасти испугался, – подумал Генри, улыбнувшись.

Он уже подходил к другому ее краю, когда вера в себя сказала ему тихонько:

– Надеюсь, ты убедился, что внутренняя сила – это не отсутствие страха, а умение преодолеть его.

Профессор Вэнс, закрыв за собой дверь, оказался в огромной библиотеке, стены которой уходили в бесконечность. Полки ломились от древних свитков, книг и манускриптов, собранных со всех времён и эпох. Но не это привлекло его внимание. В центре комнаты, окружённый этими бесценными знаниями, лежал на постаменте один-единственный свиток, заключённый в странную темницу – высокое пламя, которое со всех сторон преграждало доступ к нему.

Вэнс медленно подошёл к свитку, чувствуя, как его сердце ускоряет свой ритм: искушение прочесть тайные знания было слишком велико. Он манил его неудержимо и властно, но пламя было непреодолимым барьером.

С охватившим его отчаянием Милтон воскликнул:

– Я должен его прочесть!

Однако ехидная мыслишка, вынырнувшая из глубин его сознания, тут же поинтересовалась:

– Но как?

Профессор интуитивно чувствовал, что знания, сохраненные в этом свитке, могут изменить все его миропонимание. Но пламя, веселясь, играло с его желанием. Когда он пытался приблизиться, оно усиливалось, разгораясь ярче и обжигая воздух вокруг. Жар становился невыносимым, и каждая попытка приводила к отступлению.

Милтон, сильно разволновавшись, потер рукой лоб, пытаясь найти ответ, как ему справиться с проблемой.

Вокруг него стояли бесконечные ряды полок с древними свитками и книгами, хранящими секреты всех времён и народов, но этот свиток, окруженный адским огнём, манил его, как свет маяка во мраке. В нём был ключ к разгадке вечности, и Вэнс готов был заплатить любую цену, лишь бы прикоснуться к нему.

Но как только он делал очередной шаг к свитку, пламя вокруг него начинало бесноваться, корчась и обдавая его нестерпимым жаром. С каждой новой попыткой создавалось впечатление, что кто-то невидимый намеренно не подпускал его к сокровенному знанию и, откровенно насмехаясь над ним, раздувал огонь, стараясь зацепить