Хроно-Хранители Вечности. Том 2 - Лариса Печенежская

Вэнс застыл в мучительном раздумье, пытаясь понять, что ему делать. Его лицо исказилось от напряжения. Пот струился по щекам, щипал глаза, мешая сосредоточиться. Липкий жар, исходящий от огня, окутывал его со всех сторон, и казалось, что вокруг него горит даже воздух. Пламя выплясывало перед ним, обжигая кожу, словно это было существо, защищающее свиток от чужих рук.

Милтон предпринял много попыток приблизиться к свитку, но огонь, разрастаясь, превращался в неутомимого хищника, охраняющего свою добычу. И он вынужден был каждый раз отступать, преследуемый мыслями об очередной неудаче и ощущая, как надежда в его душе тает, словно снег, не выдержав палящей безысходности.

Вэнс, не в силах побороть негодование, охватившее его, раздражённо воззвал непонятно к кому:

– Почему?! Ну почему я не могу достать этот свиток? Я же так близок к нему…

Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но всё, что он мог почувствовать – это горечь собственного бессилия. Огонь вокруг свитка пульсировал, олицетворяя его внутренние страхи и сомнения. Вэнс слышал в своём сознании слабый голос, который злорадно нашёптывал ему: «Ты не справишься. Это знание не предназначено для таких, как ты».

Милтон, наперекор всему, вновь подошёл как можно ближе к постаменту, но огонь предпринял очередную попытку поджечь его.

– Я не могу просто сдаться… не могу…, – крикнул он в пустоту, ощущая, как в груди разгорается огонь собственного гнева.

Всё это время он стремился к знаниям, искал ответы на вопросы, которые мучили его всю жизнь, и вот теперь, когда цель была так близко, он столкнулся с непреодолимой преградой. Эта мысль лишь усиливала его внутреннюю борьбу.

Не видя другого выхода, Вэнс сделал резкий шаг вперёд, надеясь преодолеть огонь силой своей воли, но пламя взвилось вверх, как живое существо, окружив его жаром, от которого обожгло легкие и стало трудно дышать. Он снова был вынужден отступить, защищая лицо.

Тело охватила неконтролируемая дрожь, и профессор почувствовал, как весь его мир начал рушиться. Он осознал, что физическая сила и упрямство не помогут ему в этом испытании. Секрет был в чём-то другом, в том, чего он ещё не осознал. Он был на грани, но что-то внутри него не позволяло ему полностью сдаться.

Постепенно в его голове начали проясняться мысли. Он вдруг вспомнил слова Календрисса о внутренней силе. Это испытание не было проверкой возможностей и силы его тела, это была проверка его разума и духа. Пламя не было врагом. Это было своеобразное тестирование его готовности к знаниям.

– Может быть, нужно отпустить желание? – задался Вэнс вопросом.

Его разум, который всё это время был сосредоточен на попытках обмануть или преодолеть преграду, теперь стал искать выход из положения в других вариантах. Вдруг Милтон понял, что ему не нужно бороться с огнём. Его нужно принять, осознав, что сила заключается не в желании завладеть свитком, а в смирении перед знаниями, которые не всегда могут быть открыты сразу. Нужно подождать и набраться мудрости. Вэнс закрыл глаза, облегченно вздохнул и позволил огню существовать, не пытаясь его потушить.

Затем сделал шаг назад, глубоко вздохнул и с внутренним покоем и ясностью цели медленно подошёл к пламени, не опасаясь его и не пытаясь преодолеть силой. Он стоял перед ним, склонив голову, без борьбы, без гнева. И в этот момент пламя начало утихать. Огненные языки становились всё менее яркими, теряя свою силу. Наконец, огонь с лёгким потрескиванием исчез, оставив лишь лёгкий след тепла в воздухе.

Милтон стоял, тяжело дыша, его сердце билось в груди как барабан, но теперь уже не от страха, а от ощущения победы над собой. Он сделал шаг вперёд и, почти не веря своим глазам, осторожно протянул руку к свитку. Пальцы коснулись древнего пергамента, и профессор Вэнс в это мгновение осознал, что самое важное знание он получил в эту минуту, и заключается оно в том, что не всегда нужно прорываться к знаниям силой, иногда нужно позволить им открыться самим.

Когда все почти одновременно вернулись в зал Храма, Календрисс тихо наблюдал за ними, не произнося ни слова. Они пережили свои внутренние битвы и вышли из них изменёнными, сильными не только физически, но и духовно.

– Что ж, – несколько погодя, произнес он, – вы почти у цели. Осталось преодолеть только одно испытание, которое проверит ваши моральные принципы, ибо именно они будут руководить вами, когда придёт время принимать сложные решения. Вы готовы продолжать борьбу?

Милтон, Генри и Сара кивнули, не сводя с Владыки Ордена горящих взглядов.

Календрисс взглянул на каждого из них, его глаза были словно бесконечные глубины, которые видели все их страхи, сомнения и надежды. Он медленно взмахнул рукой, и воздух в зале Храма заколебался, вызвав у них лёгкое головокружение, как если бы время и пространство замедлились. И в ту же секунду вокруг них возникла новая реальность.

Зал вокруг них начал трансформироваться. Гладкие каменные стены сменились простором, возникшим как бы из пустоты. Они стояли на высокой скале, откуда открывался вид на огромное поле битвы, охваченное хаосом. Повсюду слышались крики солдат, звон мечей и гул битвы. На фоне этого хаоса мелькали фигуры, которые то сражались, то падали под ударами мечей и копьев врагов.

Календрисс спокойно продолжал говорить, стоя у них за спиной.

– Ваше первое испытание – это выбор между долгом и состраданием. Перед вами два воина: один – заклятый враг, другой – ваш боевой товарищ, с которым вы бок обок пережили много битв. Оба ранены и лежат на земле, и у вас есть время спасти только одного. Кого вы выберете?

Генри сделал шаг вперёд, его глаза широко раскрылись, когда он увидел раненых. На земле перед ним лежали два человека. Первый был в доспехах врага, его лицо исказила агония, он стонал и тянул руку к небу, пытаясь ухватиться за жизнь. Второй – тот, кто не раз приходил ему на помощь. Он истекал кровью, но сохранил остатки надежды, которая взывала о спасении во взгляде, обращенном к нему. Однако Генри не мог помочь обоим – он понимал, что время на исходе, и он должен быстро определиться со своим выбором.

– Что я должен сделать? Спасти товарища по оружию или помочь врагу, зная, что это может изменить его? – мысли, как шальные, метались в его сознании, сменяя друг друга.

Его сердце сжалось, вызвав боль в подреберье. Он никак не мог решиться на что-то одно, конкретное. Желание поступить по чести, помочь страждущему, даже если это враг, сталкивалось с инстинктом сохранить жизнь тому, с кем он прошел немало военных дорог.

МакКелли замер на мгновение, тяжело вздохнул и понял – его решение должно быть не просто тактическим, а продиктованным душой. И, ведомый долгом перед своими соратниками, он направился к тому из раненых, с кем сражался бок о бок во многих боях.

Календрисс наблюдал, как Генри помогает своему товарищу подняться, но не сказал ни слова. Только огонь в его глазах вспыхнул сильнее.

– Твоя верность понятна, – наконец произнёс он. – Но запомни: иногда тебе придётся делать выбор, который будет противоречить твоим убеждениям. Будь верен себе, но всегда помни о сострадании.

Мир вновь изменился. Теперь Сара стояла на краю небольшого селения, где царила паника. Люди в ужасе пытались спастись от приближающейся армии врага. Вдалеке уже виднелись знамена захватчиков, и Сара знала, что у неё есть сила остановить их, но для этого она должна была разрушить единственный мост, благодаря которому мирные жители могли спастись.

Календрисс снова заговорил, его голос сдержанно прозвучал в её сознании:

– Твоя задача – спасти их. Но какой ценой? Если ты разрушишь мост, враг не сможет пройти. Но и мирные жители будут отрезаны, лишившись шанса на спасение. Что ты выберешь – жертву меньшинства ради блага большинства или рискнешь всем, чтобы найти иной