Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

Патрик вздохнул. Похоже, Питер снова собирался нагнетать обстановку и продолжать свои бредни бесконечно.

— В документе говорится о Соборе в Пуатье 1307 года, — начал объяснять Питер. — Эта встреча исторически подтверждена. В то время к Папе обратились Жак де Моле, Великий магистр тамплиеров, и Фульк де Вилларе, Великий магистр госпитальеров. Обсуждался, среди прочего, вопрос об объединении двух орденов. И, надо сказать, они были соперниками с самого основания. Оба достигли вершин власти, но всё ещё не были настроены дружелюбно друг к другу. Тамплиеры давали волю своей воинственной природе, в то время как госпитальеры строили госпитали. Поэтому их и называли госпитальерами. Конечно же, на Соборе тамплиеры, осознавая все выгоды, которые могло принести слияние, представили в десять раз больше контраргументов. В Кодексе говорится, что они также воспользовались возможностью доверить госпитальерам сокровище именно в этот момент. На первый взгляд, это кажется бессмысленным. Но если присмотреться... Слухи о тамплиерах ходили уже давно. Меньше чем через год орден был объявлен вне закона и расформирован. Моле, должно быть, предвидел это, поэтому спрятал сокровище в надёжном месте и не допустил слияния орденов. Наверняка никому и в голову не пришло бы искать это сокровище у соперников.

— Но кто захочет доверить свои сокровища врагам? — спросил Патрик.

— Тот, кто ставил сохранение сокровищ выше обладания ими, — ответил Питер. — Действительно, в прошлом два ордена часто конфликтовали, но когда дело касалось защиты Святой Земли, паломников или других важных военных или гуманитарных вопросов, они могли успешно сотрудничать. Госпитальеры не были столь строгими и, как правило, считались более оседлыми. У них также было одно большое преимущество... Потеряв свои владения в Святой Земле, они искали новую родину... Кипр. У тамплиеров такого убежища не было. Жак де Моле, должно быть, распознал знамение времени; он знал, что его орден погибнет, поэтому видел в госпитальерах защиту на следующие сто лет.

— А стела? Где она сейчас?

— Кодекс также сообщает нам об этом... Целью укрытия в недавно захваченной крепости было то, что госпитальеры возглавляли военную экспедицию, и победа была уже неизбежна. Они осаждали и захватывали крепость за крепостью, пока наконец не захватили столицу острова, где им предстояло построить дворец Великого магистра на следующие двести лет. Это был Родос.

24 июля 1940 года, Дворец Великого Магистра, город Родос.

Тонкая полоска серебристого лунного света проникала в комнату, где укрылся Джеймс, незаметно проникнув во дворец, пока никто не следил за главными воротами. Он незамеченным добрался до внутренней части и спрятался там, пока не прошли следующие стражники. Дверь оставалась открытой несколько минут. Этого времени ему хватило, чтобы войти в почти пустое здание, быстро найти пустую комнату и запереться внутри.

В тусклом лунном свете Джеймс пытался разглядеть тонкие стрелки на часах. Было половина второго. Последний раз он слышал человеческие голоса поблизости час назад. Кто-то разговаривал в коридоре, прошёл мимо и исчез. Через несколько минут он услышал ещё один глухой стук, а затем тишину. Вдали изредка доносился грохот мотоциклов, несомненно военных, проезжавших по ночным улицам по ту сторону крепостного рва. Однажды он услышал чей-то крик внутри городских стен. Должно быть, пьяный. Но теперь всё казалось вымершим. Пора было отправляться в путь, ведь никто не мог сказать, сколько времени это займёт. К тому же, нужно было ещё продумать обратный путь.

Джеймс подошёл к двери и потянулся за ключом. Он помедлил. Снова прижался к ней ухом и подержал несколько мгновений. Ничего не было слышно. Одной рукой он осторожно повернул ключ, а другой прижал дверь к косяку, чтобы она не распахнулась слишком резко. Отперев замок, он медленно открыл её и выглянул в коридор. Коридор тянулся прямо на добрую дюжину метров вправо и влево, окружённый другими дверями. Если кто-то сейчас встретит его в этом проходе, у него не будет шансов спрятаться. Однако вероятность встретить кого-то за тот короткий миг, который потребовался, чтобы преодолеть это расстояние, была ничтожно мала.

Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и повернул направо. Коридор был окутан почти полной тьмой. В конце было окно, но оно виднелось лишь как тёмно-синий прямоугольник на чёрном фоне.

Джеймс добрался до широких каменных ступеней, ведущих на нижний уровень. Он спустился на первую площадку и замер. Снизу пробивалась слабая полоска света – признак того, что где-то внизу горит свет. И, возможно, там тоже были стражники. Он напряг слух и, не уловив света, спустился на следующую площадку. Теперь он мог наклониться и заглянуть за угол в комнату внизу. Это был небольшой вестибюль, от которого в трёх направлениях расходились коридоры. На одной стене висела чугунная рамка по образцу подставки для факела. В ней горела единственная лампочка. Она была небольшой, но излучала достаточно света, чтобы Джеймс чувствовал себя видимым, словно мишень. Хотя он мог подождать на лестнице, чтобы убедиться, что его не застанут в вестибюле, существовал риск, что через несколько пролётов по коридору он увидит тень, мелькнувшую мимо источника света. Если бы кто-то заметил что-то и попытался выяснить, Джеймс бы уже покинул вестибюль.

Он воссоздал план здания по памяти. Ему нужно было добраться до северного крыла и попасть на подземные уровни. Это означало спуститься в вестибюль, а затем держаться левой стороны.

Поскольку Джеймс всё равно ничего не видел со своего места и никого не видел и не слышал, он решил не тратить время. Он поднялся по последнему пролёту лестницы, добрался до нижней площадки, затем быстро перебежал вестибюль и остановился в выбранной им ранее нише. Теперь ему был виден весь северный коридор. Короткий участок оставался во тьме, а затем внезапно осветился, словно большие окна располагались по одной стороне. Но эта сторона оставалась невидимой, потому что Джеймс стоял слишком близко к стене.

Он снова подождал немного, пытаясь дышать спокойно и замедлить сердцебиение. Он не ожидал, что это будет так утомительно, особенно учитывая, что была глубокая ночь, и во дворце или в его окрестностях никого не должно было быть. И всё же он не чувствовал себя в безопасности. Если его поймают, он не сможет рационально объяснить свои действия, и тогда его поисковая миссия закончится, даже не начавшись — его наверняка арестуют, возможно, даже сделают военнопленным.

Он отбросил мрачные мысли и снова сосредоточился на предстоящем пути. Оставалось только