Плавание по Миссури - Джеймс Уиллард Шульц

– Ты заметил, – спросила Са-не-то, – широкие порезы на деревьях здесь и над тем местом, где мы были сегодня?

Да, я их заметил. На высоте сорока футов над летним уровнем реки хлопковые деревья были изрезаны льдом во время затора, вызванного внезапным разливом реки. Декабрь и январь зимой 1879-80 годов были очень холодными, а река промёрзла на глубину в три фута. Снег тоже был глубоким, особенно у подножия Скалистых гор. По-моему, это было 18 февраля, когда поднялся чрезвычайно теплый и яростный чинук, и вскоре все ущелья на равнинах и в предгорьях превратились в бурлящие реки.

День или два спустя огромное количество воды наполнило Миссури и взломало лёд, прокладывая себе дорогу с оглушительным грохотом и скрежетом. Лёд на каждом шагу застревал и громоздился на двадцать, тридцать, сорок и более футов в высоту, и вода поднималась все выше и выше, растекаясь по долине в поисках новых русел, неся с собой зазубренный лед, который рвал землю и подлесок, а местами ломал или уносил с собой большие деревья. А затем с оглушительным грохотом затор прорывался и выпускал ужасный поток воды, льда и мусора только для того, чтобы остановиться и снова скапливаться немного ниже по течению. Его заклинило как раз под нашим постом, который находился в тридцати футах над рекой, и через пять минут глубина воды в зданиях достигла четырех футов, и, если бы он вскоре не прорвался, этот пост, должно быть, был бы сметён с лица земли.

У нас едва хватило времени добежать до холмов, и мы стояли там, дрожа от холода, ожидая, что течение унесёт всё это. На складе почти две тысячи шкур промокли, и их пришлось дубить заново. От груды сахара не осталось ничего, кроме мешков, а многие другие товары были испорчены. Кролики и луговые собачки, обитавшие в низинах, были практически уничтожены; олени гибли сотнями, а множество бизонов были захвачены паводком. Даже бобры тонули и зачастую были раздавлены льдом.

Мало кто знал, что здесь, в бесплодных землях, лежащих к югу от Круглого холма и между ним и рекой Устричных Раковин ещё три года назад паслось небольшое стадо бизонов. Они были самыми последними из огромного северного стада, насчитывавшего около тридцати пяти голов, и местность, по которой они кочевали, была такой дикой и труднодоступной, что люди, знавшие об их существовании, надеялись, что они будут процветать и приумножаться. В бассейне реки Джудит были крупные скотоводы, чьи стада бродили по пастбищам на несколько сотен миль во всех направлениях. Каждую весну они отправляли своих ковбоев в эту суровую страну, чтобы отогнать скот в загоны для клеймения, и когда бизонов обнаружили, было дано указание, чтобы ни один работник не убивал их и не беспокоил их под страхом чего-то гораздо худшего, чем потеря работы. Когда их впервые нашли, в стаде было всего восемнадцать голов, и часть из них были быками. Но с каждым годом маленькое стадо увеличивалось, пока их не стало тридцать пять, считая телят. А потом?

Каким-то образом эти никчемные, трусливые падальщики с равнин, французские полукровки, каким-то образом узнали об их существовании. Возможно, какие-нибудь ковбой в подпитии сообщили им об этом. Молва распространилась. В Льюистауне, были сняты обшарпанные вигвамы, и медленно двигающаяся колонна скрипучих повозок, запряженных тощими клячами, отправилась на бойню. И всё было кончено. Взобравшись на высокие хребты, осмотрев изрезанную местность с вершин высоких холмов, разведчики наконец обнаружили маленькое стадо. Не было погони, как в прежние времена, потому что таким способом некоторые бизоны могли спастись. Были поданы сигналы приближающимся караванам, и охотники, Батист, Богард, Бонапарт, Севьер и все остальные поспешно подъехали на своих тощих лошадках, осторожно окружили их и перебили всех животных до единого. Увы! Увы! От наших законов об охоте мало толку, пока этим канадским выродкам разрешено оставаться на территории штата. Поговаривают о том, чтобы отловить их и выдворить за границу. Давайте все вместе сделаем все, что в наших силах, для достижения этой долгожданной цели.

Когда на долину опустилась ночь, несколько стай волков завели свой вечерний хор, и совы на деревьях вокруг присоединились к нему. Са-не-то не любит сов; согласно её философии, они не птицы, а реинкарнация умерших шаманов, и склонны причинять серьезный вред нам, бедным смертным.

XII

Среди ночи Са-не-то разбудила меня и пронзительным шепотом сообщила, что слышала, как медведь бродит вокруг палатки. Мы прислушались, чтобы получить дополнительные доказательства его присутствия. Маленький островок был покрыт толстым слоем недавно опавших листьев, и вскоре мы услышали, как они шуршат под ногами какого-то крупного животного. Я встал, подошёл с ружьём к выходу из палатки и некоторое время стоял, пытаясь разглядеть в темноте ночного странника. Круг за кругом, то с одной, то с другой стороны острова, он передвигался медленной, мягкой поступью, давя и сминая опавшие листья, время от времени ломая маленькие сухие ветки. Я был рад, что это не олень, потому что стук их острых копыт был давно знаком моему уху. Наконец животное вышло из леса, и я услышал, как оно пробирается по неглубокой заводи, которая в этой части сухого острова отделяла нас от основного берега, а потом всё стихло. Я покурил, ожидая, дрожа от холода, что снова услышу его шаги, и, ничего не услышав, в конце концов вернулся в постель и крепко проспал до утра.

С Са-не-то было не так; час за часом она лежала, прислушиваясь, опасаясь возвращения животного, она снова разбудила меня на рассвете, и мы позавтракали. Как только с едой было покончено, я переправился на лодке через реку в сопровождении Са-не-то и занял свое прежнее место, чтобы наблюдать за укрытием большого гризли. Взошло солнце, прошло несколько часов, но он так и не появился, и мы вернулись в лагерь. Возможно, он убил или нашёл другого оленя, или, что более вероятно, мы каким-то образом встревожили его.

Вымыв посуду и наведя в лагере порядок, мы отправились к долине оврагам, которые здесь были очень труднопроходимыми. Перейдя отмель между островом и главным берегом, мы прошли недалеко от заводи и нашли следы нарушителя нашего покоя; и, конечно же, это был медведь. На мокром песке виднелись четкие следы, и это были следы гризли приличных размеров.

– Ах! – воскликнула Са-не-то. – Теперь ты мне веришь? Ты сказал, что то, что мы слышали, было всего лишь шуршанием кролика по опавшей листве, но я все время знала, что ты говоришь это только