Плавание по Миссури - Джеймс Уиллард Шульц

немилосердно нас ругали. Очевидно, они ничего не знали о людях и ружьях. Мы оставили их, все еще лающих и дёргающих хвостами, и начали подъем по склону долины к западу от Маленького ручья. Голый холм из голубой глины, как обычно, был покрыт твердой шершавой коркой, по которой было удобно идти. Мы легко взобрались наверх, через рощу раскидистых сосен, мимо зарослей можжевельника, и, подойдя к подножию Сфинкса, с удивлением обнаружили, что он опирается на край высокой, длинной, вырубленной из песчаника стены. Вдоль всего его подножия было множество следов толсторогов, а рядом лежали череп и рога крупного барана. От Сфинкса к югу от следующего горного хребта, на расстоянии примерно двух миль, местность внезапно понижается, в результате чего образуется неровная травянистая равнина, испещренная трещинами, пересечь которую будет трудно. Я намеревался пойти этим путем, но решил вернуться вниз и пересечь безымянный ручей, чтобы поохотиться на противоположном берегу.

Мы отдыхали у подножия Сфинкса и рассматривали суровую местность на западе – высокие крутые склоны и изрезанные утёсы, когда примерно в четверти мили от нас у подножия утёса, на котором мы сидели, появился большой баран, очевидно, идя по следу какого-то животного своего рода. Он бежал рысью, уткнувшись носом в землю, и часто останавливался, чтобы немного покружить и оглядеться, как будто потерял след. Когда мы впервые увидели его, он направлялся к нам, но, находясь ещё далеко, начал взбираться на скалу в том месте, где, казалось, невозможно было удержаться на ногах. Однако он поднялся быстро и с кажущейся легкостью и исчез среди сосен. Я подумал о том, чтобы последовать за ним, и, действительно, мы прошли триста или четыреста ярдов в том направлении, куда он направился, и затем увидели группу животных, взбиравшихся на склон холма немного впереди. Они остановились на вершине – их было пятнадцать- двадцать – посмотрели на нас секунду-другую, а затем скрылись из виду, и концы их белых хвостиков нелепо подпрыгивали вверх-вниз. Ну, я рассудил, что сезон гона почти закончился, если не совсем, и мясо барана должно иметь неприятный запах, поэтому велел Са-не-то поворачивать, и мы отправились в обратный путь, миновали Сфинкса и спустились по гребню в долину.

На восточном берегу Маленького ручья много сосновых зарослей и густых зарослей можжевельника – наиболее подходящие места, как я подумал, для отдыха чернохвостых оленей. Мы преодолели несколько из них, обнаружив множество признаков, оленьих троп и лежбищ, и вскоре из зарослей кустарника на гребне холма через узкую ложбину от нас медленно вышел чрезвычайно крупный старый олень и спокойно остановился, с любопытством глядя в нашу сторону. Я взвел курок ружья и передал его Са-не-то, она поспешно прицелилась и выстрелила. Старый олень одним прыжком взобрался на холм и посмотрел на нас, как и прежде. Сах-не-то выстрелила ещё дважды, прежде чем старик побежал, а затем остановился, не пройдя и пятидесяти ярдов, и дал ей еще один шанс. Но это был последний выстрел; целый и невредимый, он неуклюже поднялся по склону и перевалил через гребень холма.

– Ты хорошо смотрела в маленькое отверстие заднего прицела и хорошо прицелилась в него? – спросил я.

– Я не знаю. Думаю, нет, – ответила она. – Я просто продолжала смотреть на него и стрелять.

Это было то, о чем я уже догадался; она была слишком взволнована, чтобы думать о том, куда смотреть.

Мы продолжали наш подъём, пока не достигли подножия отвесной стены, где у её подножия проходила широкая и хорошо протоптанная звериная тропа, которой пользовались в основном горные бараны. Са-не-то начала уставать, поэтому мы не стали подниматься выше и пошли по тропе в направлении реки и лагеря. Бесчисленные глубокие ущелья упирались в скалу, и мы продолжали спускаться и подниматься по ним, пока, наконец, не вышли к одному из них, простиравшемуся далеко на восток дальше, чем мы могли видеть. Здесь охотничья тропа разветвлялась: главная пересекала ущелье, а меньшая тянулась вдоль подножия скалы, которая, как и ущелье, теперь уходила на восток, образуя его южную стену. Мы последовали именно по этому пути и через некоторое время оказались в своего рода амфитеатре, образованном пересечением множества более мелких оврагов.

Здесь со всех сторон, во всех мыслимых формах, куполах, колоннах и всевозможных причудливых фигурах, была голубая глина, лишенная какой бы то ни было растительности, и мы не могли увидеть ничего живого – ни дерева, ни кустика в любом направлении. Неосторожно ступив на дно оврага, я погрузился в мягкую щелочную грязь, но выбрался из неё прежде, чем провалился слишком глубоко; возможно, у неё не было дна. Я присел и принялся с помощью куска камня очищать свои леггинсы и ботинки, когда с грохотом и торопливостью стадо овец выскользнуло из ущелья позади нас и в одно мгновение скрылось из виду на тропе, по которой мы шли. Мы не последовали за ними.

Это был самый бесплодный уголок природы, который я когда-либо видел. Можно было представить, что в ходе своей работы рука создателя мира остановилась, и его план остался невыполненным. Я высказал кое-что из своих мыслей Са-не-то, и она сказала, что Старик сам создал эти равнины и заставил их зарасти травой, но потом он прорезал рану на том месте, где должна была течь Большая река, и от этой раны дожди продолжали размывать берега по обе стороны, образуя глубокие ложбины и холмы и унося с собой мягкую почву, которая одна могла поддерживать растительность.

Мы прошли еще немного вверх по ущелью, взобрались на крутой гребень и оказались на вершине длинного узкого мыса, откуда открывался вид на другое ущелье. Всё утро, во время нашей прогулки, мы видели многочисленные залежи красной железной породы, но здесь мы нашли ее в большом количестве, всегда плоской, круглой формы, как будто её расплавили в печи и придали ей такую форму. Я поднял одну или две лепешки поменьше и обнаружил, что они очень тяжёлые. Они были беспорядочно разбросаны по поверхности глины. Перейдя следующий перевал и перевалив через следующий гребень, мы обнаружили, что находимся рядом с нашим лагерем, всего в полумиле по равнине, и, поскольку к этому времени Са-не-то совсем выбилась из сил, мы вернулись домой, не видя больше никакой дичи, хотя повсюду были свежие следы.

Когда мы спустились на равнину, с севера по противоположному склону спустилась плотная низкая полоса темного тумана, и через несколько минут над равниной завыл свирепый холодный ветер, и стало так темно, что мы не могли разглядеть наш остров. От внезапной перемены