Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

иначе. Один раз меня простят. Но на большее я не рассчитываю. И ты тоже не рассчитывай. Всё очень серьезно. Ты ведь мертвяков заделал. Это тебе не игрушки. Такое не прощается никому. И мне бы не простили тоже.

— Ну что ж, спасибо. Только напрасно ты обеспокоился. Я не собираюсь никуда уезжать из Иркутска.

Юрий переменился в лице.

— Андрюха! Да ты с ума сошёл! Обдумай всё хорошенько. Веришь ли, не было у меня после тебя настоящего друга — ни одного! Казалось бы, что за ерунда — пару лет всего мы с тобой дружили, да и были-то мы сопляками. А на всю жизнь я тебя запомнил. Как жаль, что я тогда уехал. Сейчас бы вместе дела проворачивали. Нас бы ни одна сволочь не тронула!

Андрей усомнился в такой приятной перспективе, но спорить не стал. Лишь слабо кивнул и произнёс сдержанно:

— Ничего, всё у нас впереди.

— Ничего у нас впереди нет! — возразил Юрий. — Наши дороги разошлись. Сегодня мы встретились для того, чтобы ты знал, что у тебя есть друг, и друг хочет тебя спасти, несмотря ни на что.

— Спасибо. Я это запомню.

— Ты подожди благодарить. Ты ведь самого главного не знаешь.

— А что — главное?

Юрий посмотрел на часы, Андрей машинально повторил его жест. Часы показывали половину одиннадцатого.

— Главное, что ты всё ещё жив, — торжественно объявил Юрий.

Андрей вопросительно смотрел на него.

— Ты всё ещё не понял? — Юрий наклонился к нему. — Твою квартиру взорвали только что!

Андрей замер от неожиданности.

— Не понял.

— Если бы я тебя сегодня не перехватил, тебя бы уже не было в живых. И значит, что?

— Что?

— Значит, я тебе жизнь спас! И за это надо выпить.

Андрей медленно поднялся.

— Ты хочешь сказать, что мою квартиру взорвали, пока мы тут с тобой сидели?

— Ну да, взорвали. А ты думаешь, что если бы ты там был, что-нибудь изменилось бы?

— Но почему ты мне сразу об этом не сказал? — воскликнул Андрей.

— Я не мог, не имел права. Да и ни к чему это. Чёрт с ней, с квартирой. Главное, что ты остался жив. Давай выпьем еще по одной. Может, водочки?

Андрей молча стоял. Голова кружилась — то ли от коньяка, то ли от помидоров. А может, от всего сразу.

Юрий наполнил рюмки.

— Пей! За собственное воскрешение!

Андрей опустил голову.

— Я пойду.

— Да ты совсем ошалел! Куда ты ночью пойдёшь? Автобусы здесь не ходят. Утром я тебя сам отвезу, куда скажешь. Да и нельзя тебе туда сейчас. Они ведь думают, что ты погиб! Бери паспорт и сматывайся. Денег я тебе дам на первое время. Десять штук хватит? Ведь это же и хорошо, что так всё вышло. Говорю тебе, я случайно узнал, в последний момент. Ты теперь умер для них. Сматывай удочки и живи в свое удовольствие. Москва, Питер, Псков, Новгород, Тула, Воронеж — выбирай любой город. Я всё устрою. Откроешь там спортивную школу, начнёшь новую жизнь. Чего ты застрял в этой дыре? Так много хороших городов на свете. Скажи: ты бывал на великих американских озёрах? Это, я тебе скажу, нечто! Куда там нашему Байкалу. Бабы там — во! Такие тёлки, ажна мороз по коже! Сами на… просятся. Особенно когда узнают, что ты русский. Я одну тёлку всю ночь трахал, а ей всё мало. Такая жуткая бабища, прости господи. Попа, что твой диван — двумя руками не обхватишь…

Андрей протестующе поднял руку, ему теперь было не до скабрезностей.

— Но ведь там же люди, они могли пострадать!

— Какие еще люди? — вскинулся Юрий.

— Соседи по подъезду!

— А, вот ты о чём… О них не беспокойся. В таких случаях всё делается с умом. Так, осыплется известка с потолка, да пара стёкол вылетит в доме напротив — и вся любовь. Побелят потолки, обои переклеят, и дальше будут жить твои люди. Жизнь — это такая штука, что её трудно изничтожить. Иной раз даже противно делается. Давишь их, давишь, как тараканов, а эти твари всё ползают под ногами.

Андрей остановил взгляд на приятеле.

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Конечно, знаю. Лёха Меченый. Ведь он в джипе сидел, когда ты его охранника трюмил. Таких вещей они не прощают. Я бы тоже не простил.

— И где его можно найти?

— В «Юбилейном». Коттеджи сразу за троллейбусным кольцом, знаешь? Три штуки, красный кирпич — один к одному. В каждом коттедже по три этажа, гараж и зимний сад. Рядом — стадион, охрана есть. Всё путём.

— Видел я эти сады Семирамиды. Думал, что там приличные люди живут.

— Не советую даже близко подходить. Там охрана в три ряда. Пришьют тебя, и все дела. У него ведь и в ментовке связи есть. Ты думаешь, почему они так быстро на тебя вышли? Я, конечно, не знаю, кто там у них закладывает. Да и знал бы, не сказал. Но кто-то стучит. Ясно, как божий день. Эх, Россия, до чего ж ты докатилась! Никому нельзя верить. Прокурора можно за лимон баксов купить, слыхано ли дело? Ну да чёрт с ними. Ложись-ка ты лучше спать. Тебе теперь некуда торопиться. До города пятнадцать километров. Или ты на лыжах покатишься?

Андрей налил в стакан минеральной воды. Внутри разливался жар, и он залпом вылил в себя холодный напиток. В голове мутилось, хотелось зажмуриться, не помнить ничего. Налил второй стакан — и так же залпом выпил. Вытер губы рукавом и повернулся к приятелю.

— Ладно, показывай, где тут можно прилечь. Завтра у меня трудный день. Вели подать мне раскладушку!

Юрий захохотал в голос.

— А ты молодец! В такой ситуации ещё способен шутить. А давай-ка мы с тобой в баньке попаримся! У меня массажистки — высший класс, настоящие профессионалки! Расслабят так, что про всё на свете забудешь.

— Не надо бани. Спать хочу.

Юрий внимательно посмотрел на друга и вздохнул.

— Ну, спать так спать.

Он живо поднялся и вышел из комнаты. Андрей слышал через стеклянную дверь, как он отдал распоряжение своим властным голосом. По коридору сразу забегали какие-то люди, заскользили тени по резному стеклу. Андрей сидел в удобном мягком кресле и смотрел на огонь, радостно полыхающий в камине. Но мерещились ему обугленные стены, копоть на потолках и — трупы, трупы во множестве — в неестественных позах, с искаженными лицами…

— Так ты не пойдешь в сауну, последний раз спрашиваю? — перед ним снова стоял друг детства.

— Не пойду.

— Ну, смотри. Жалеть потом