Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

преимуществом. Учеников Глотова побаивались. Стиль вроде тот же, что и у всех. Но удары мощнее, резче. И сами спортсмены держат удары — будь здоров. Редко кто из его воспитанников оказывался в нокдауне. Это достигалось особыми тренировками, когда во время поединков наносились акцентированные удары в корпус, за исключением особо сильных, вроде «уширо-гери». Спортсмены старались удержать удар, погасить импульс. Андрей стремился одеть учеников в «железную рубашку» — создать непробиваемый мышечный корсет. И еще необходима сила духа — пресловутая сила духа, над которой кто только не потешался, но в реальность и действенность которой Глотов свято верил, потому что отчётливо чувствовал её внутри себя.

Домой возвращались возбужденные, довольные. Вся команда поместилась в машине тренера — четверо на заднем сиденье, двое впереди. Подобные соревнования проводились не часто — раз в полгода, и для ребят это была хорошая встряска. Иные ночь не спали перед стартом. Оно и немудрено, карате — не шахматы.

Андрей выехал на автостраду, соединявшую Шелехово с Иркутском, и резко набрал скорость. Миновали виадук над железной дорогой и понеслись под уклон по прямому и гладкому шоссе. Скорость приближалась к сотне, дорога довольно узкая, на обгон решится не всякий. Андрей увидел в боковом зеркальце, что его догоняет шестисотый «мерседес», и прибавил газу. Шоссе через несколько километров плавно изгибалось влево и уходило на затяжной подъем по знаменитой Олхинской горе. На скорости в сто двадцать километров «девятка» летела в гору. «Мерседес» взял влево и нагло пошёл на обгон, скорость у него была не меньше ста сорока. Андрей уступил дорогу и с осуждением посмотрел на сумасшедшего водителя. Когда машины поравнялись, боковое переднее стекло у «мерса» резко опустилось и в лицо Андрею глянул чёрный ствол автомата. Андрей вдавил в пол педаль тормоза, одновременно услышав громкий треск, словно колотили молотком по жести. Длинная очередь прошила салон, зазвенели стёкла, Андрею обожгло левое плечо, глухо вскрикнул Коля, сидевший с краю, секунда — и «мерседес» умчался вдаль, столб снежной пыли смазал его очертания. «Девятка» ткнулась в заснеженный бруствер у обочины, Андрей выскочил из салона и распахнул заднюю дверь. Коля повалился ему на руки, волосы его были залиты кровью — пуля попала в голову, чуть выше уха. Он был без сознания. Его осторожно положили на заднее сиденье, Андрей разодрал аптечку, вытащил йод и бинты. У него самого из рукава капала кровь, но он не обращал на это внимания.

По Колиному лицу разливалась мертвенная бледность. Ребята затихли. Андрей быстро обработал голову йодом и перебинтовал.

— В больницу! Живо!

Двое сели сзади по бокам, один держал на коленях Колину голову, другой придерживал ноги, безвольно болтавшиеся от каждого толчка. Андрей захлопнул дверцу, взревел мотор. Машина рванулась вперед.

До ближайшей больницы было километров десять, но уже через пять минут машина затормозила у приёмного покоя десятой городской больницы. Андрей взбежал по каменным ступенькам, стал барабанить в запёртую дверь… Коля уже не дышал. Было слишком очевидно, что всё зря, ничем уже тут не поможешь, но Андрей продолжал стучать и, наконец, выломал дверь. Навстречу ему бежали женщины в белых халатах, они что-то кричали, волосы их жутко развевались… Андрей ничего не слышал. Он уже вытаскивал Колю из машины и нёс на руках по коридору, всё дальше и дальше, сам не понимая, куда идёт, не слыша криков, не чувствуя веса, и такая боль раздирала его грудь, что хотелось кинуться на эти стены и крушить всё вокруг, ломать, бить — пока всё не рухнет, пока не станет темно и весь мир не исчезнет, не провалится в преисподнюю.

Он плохо помнил, что было дальше. Сознание работало вспышками. Вот он идёт как пьяный по коридору, что-то выкрикивая и натыкаясь на стены, его хватают за руки какие-то люди, что-то настойчиво говорят в лицо, но он ничего не слышит. А вот он уже сидит на стуле, блестящий шприц с прозрачной жидкостью вонзается ему в руку, и он чувствует тупую боль в руке. Рубашка на нем разорвана, левого рукава нет, и молодая медсестра бинтует ему предплечье. Зачем?.. Он пытается встать, но кто-то сзади сильно давит на плечи, и он понимает, что вставать не следует. Потом ему ударил в нос острый запах. Он знал этот запах, сколько раз он его вдыхал во время соревнований. Вот и теперь, ноздри его затрепетали, плечи расправились, и он с наслаждением вдохнул едкий запах нашатыря, от которого словно прибавляется света в глазах и мир становится бескрайним и светозарным. А потом он вдруг провалился в бездонную яму — чёрную и глухую. Сознание покинуло его.

Колю Гинкулова похоронили через три дня. Андрей к этому времени уже пришёл в себя. Рука почти не болела — пуля прошла навылет. Хуже было с головой. Было чувство оглушенности. Постоянно что-то звенело и давило на мозг. И ещё казалось, будто он что-то забыл — очень важное, такое, без чего нельзя больше жить.

Он встретился с родителями Коли. Это было страшнее всего. Получалось, что Коля погиб по его вине. Хотя его никто не винил, но сам Андрей знал, что виноват именно он. Если б можно было, Андрей отдал бы свою жизнь вместо Колиной. Отдал бы десять своих жизней за одну чужую — но это было невозможно. В который раз повторялась страшная несправедливость: жил человек, не желающий жизни, и уходил в могилу тот, у кого впереди была вся жизнь — юноша, полный сил и надежд.

Во время похорон было много цветов, был удивительный памятник из мрамора, было много слез и много речей, не было лишь одного — не было Коли — лучшего ученика, которого Андрей почитал в душе за сына и которому старался передать всё, что знал сам. Понять этого было нельзя. Оправдать — тем более.

По городу поползли слухи о войне безбашенных каратистов с отмороженной мафией. Верными они были лишь наполовину: война велась с одной стороны. Да и что это была за война? С одной стороны группа подонков, стреляющих исподтишка и нападающих вчетвером на одного, а с другой — обычный человек, который ни от кого не прячется и не нападает первым. Но так было лишь до поры. Нелепая смерть молодого спортсмена стала своеобразным рубежом. Борьба вступила в новую фазу.

Сразу после похорон Андрей стал устраивать свои дела. Первым делом загнал машину в гараж к надёжному человеку. Затем сделал ряд звонков, отдал необходимые распоряжения. Занятия в секциях теперь должны были вести его