Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Мило! — ответила Валерия. — А мы ждали этого от вас. Вы же, в конце концов, определяете свои материальные интересы?

— Ах вот так? Хорошо, я определю, — усмехнулся Толик.

— И еще, — снова включился Ромашин. — Подумайте на перспективу вот о чем. Кто-то из ваших краеведов всерьез увлекся идеей сепаратизма в его, так сказать, историческом аспекте. Надо чтобы в следующем «залпе» кто-то обладающий авторитетом сделал такое сообщение.

— О сибирском сепаратизме?

— Именно!

— Уровень сообщения?

— Непринципиально. Важно, чтобы всплыла сама идея и только.

— Ну, а уровень автора?

— Сами решайте!

«Что тут решать, — подумал Толик, — есть ведь Клевцов со своим «чертовым городищем»! Пусть покочевряжится с интервью в каком-нибудь известном интернет-издании. Он такие игрушки любит!»

31

Нателла встретила Воронова как родного, бросилась на грудь, затряслась в рыданиях, выдохнула прямо в грудь:

— Нет Ирки-то! Так и не появилась!

Отлепилась от груди, посмотрела в глаза:

— Лешенька, на тебя, родненький, вся моя надежда! Найди ты эту сволочь блудную, а!

— Ну, что ты сразу… «сволочь»…

Воронов оглянулся на Гридина и Скорнякова, молча стоявших у ворот.

— Вот… Люди со мной приехали… В сарайке нас разместишь, пока Ирму искать буду?

Нателла мигом пришла в себя, ладошками обтерла лицо, смахнула слезы.

— Дак, конечно…Чего там, места жалко, что ли!

Повернулась и сделала шаг к дому.

— Перекусите с дороги? Пока не жарко, а?

И, не услышав конкретного и безоговорочного отказа, засеменила к дому, махнув рукой в сторону стола дескать, рассаживай гостей.

Вроде и дорога от Города была недолгая, и позавтракали хорошо, а тут, на свежем воздухе, уминали за обе щеки, будто неделю в тайге плутали. Да и самогонка была настолько к месту, что поллитровка ушла незаметно.

За едой не очень разговаривали, делом были заняты, а потом, когда мужчины отсели от стола и закурили, разговор и начался.

И начал его Воронов.

— Так, она с того дня и не появлялась? — уточнил он у Нателлы.

— С того самого дня, Лешенька, и не видела я ее, — подтвердила бабка, сдерживая слезы. — Ни слуху ни духу.

— Тебе бы ведь сразу сказали, если бы она в другом месте ночевала, но тут же, в Балясной? — уточнил Воронов.

— Сказали бы, ироды, — согласилась Нателла. — Сплетничать-то люди любят.

— Стало быть, в Балясной ее нет? — скорее не спрашивал, а утверждал Воронов.

Нателла не выдержала, заплакала и торопливо зашагала в избу.

Заверещал мобильный Воронова.

— Старлей, ты где? — спросил он, показывая пальцем спутникам, что звонит тот самый полицейский, о котором он рассказывал. — Ну, правильно, сейчас открою. — Кашуба поздоровался со всеми одинаково вежливо, но, услышав вопрос Воронова «что нового?», замялся, посмотрел на Скорнякова и Гридина.

И Воронов понимающе предложил:

— Пойдем покурим, старлей!

Отошли они далеко, чтобы, в самом деле, их не подслушивали, но остались на виду.

Скорняков насмешливо отметил:

— Неужели мент не понимает, что Алеша нам все перескажет?

— Ну, во-первых, у меня нет уверенности, что он нам расскажет всё! — сразу же поправил Гридин. — Во-вторых, рассказать ему и рассказать всем нам — большая разница для этого сельского полицейского. Он, я вижу, парень сообразительный. Впрочем, это можно было понять уже из того обстоятельства, что его выделил Алексей. У него нюх на профессионалов. А в общем-то Михаил Иванович, вы слишком не переживайте. Нам с вами предстоит как можно больше извлечь из того, что оставил Иван Герасимович!

— Но это ведь только там, — махнул рукой в сторону Скорняков, — в его доме.

— Именно так, — согласился Гридин. — Но времени у нас будет немного, так что вы заранее намечайте точки наибольшей вероятности, а на месте уже только нам указания будете раздавать!

— Почему вы думаете, что мы будем лимитированы временем?

— Я уже не думаю, а вижу, — усмехнулся Гридин и кивнул в сторону приближающихся «собеседников».

— Так, дорогие товарищи, — решительно начал Воронов, — времени у нас немного, потому что в пятнадцать ноль-ноль нагрянет какая-то группа из областного УВД, и нам до этой поры надо все закончить…

— Да, пораньше надо будет, — перебил Кашуба. — Они же могут и раньше подъехать. Тем более, им еще назад ехать.

— Вряд ли сегодня-то назад, — со знанием дела возразил Гридин. — Всякие там «шашлыки-бани» у вас не приняты, что ли?

— Приняты, конечно, — согласился Кашуба, — но сами понимаете…

— Ладно, — перебил Воронов. — По дороге обсудите и баню, и шашлыки.

На оживленный разговор выглянула Нателла, и Кашуба, поздоровавшись с ней, двинулся со двора.

Все двинулись за ним, но Воронов остановился:

— Нателла, ты говорила, вы с Иваном часто бывали на заимке этой… Ты нас туда проводи завтра…

Старушка вскинулась:

— С ума сошел! Не пойду я никуда и вас не поведу! Место худое!

— Внучку твою искать надо? — попытался аргументировать Воронов. — А где она? Вот и начнем с заимки. Там ведь есть где переночевать…

— Не там ищешь! — отрезала Нателла.

У ворот Воронов всех остановил:

— Старлей! Ты — на стреме. Как только…

— Так сразу, — перебил Кашуба. — Ладно, я пошел. Но вы там…

— Понял я, понял… Не волнуйся, все будет чисто.

Оставшуюся компанию Воронов повел окружным путем, по дороге инструктировал Гридина и Скорнякова: вести себя очень аккуратно. Главная роль — Скорнякову! Вы, Михаил Иванович, точки знаете, вы нам их и указывайте! Если что-то увидите, сами не берите, потому что непременно наследите. Не обижайтесь. Дядя Паша, ты тоже работай головой, а не руками. Из тебя жулик тоже хреноватый. Все понятно?

Сперва осмотрели домик, куда покойный Овсянников повел Воронова и Ирму после званого обеда.

Скорняков действительно знал это место отлично и указал на потайные места, где могло что-то лежать и ждать своего часа. И лежало, и ждало, и было взято. Оказалось, что в рюкзачке, болтавшемся за спиной у Воронова, находятся матерчатые сумки, вроде тех, которыми когда-то пользовались челночники.

Память Скорнякова была настоящим кладезем, потому что, оказывается, некоторые вещи Овсянников укрывал не в домике и не в доме, а вовсе в сарайке или под навесом, в местах, куда непосвященный и не заглянет.

Потом двинулись в дом, но там точек было меньше.

— Знаете, мы ведь больше в его «кабинете» сидели или на воздухе, чем в доме, — виноватым голосом пояснял Скорняков.

Заверещал мобильник.

— Не волнуйся! Никто не видел, как мы вошли. И уйдем так, что никто не догадается. Уймись, Кашуба, — усмехнулся Воронов. — Не с лохами дело имеешь. Связь прежняя.

И, повернувшись, пояснил очевидное:

— Звонил Кашуба, идет движение.

Посмотрел на часы:

— Хм… Без восьми три. Точность — вежливость королей. И нам пора сматываться.

Сумка оказалась заполнена почти под завязку, потому тащил ее Воронов. Выходили,