Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

и провожал туда. Однако вел так, чтобы самому этому особисту пройти туда было трудно, почти невозможно. Только с Иваном. Ну, у мальчишки свои резоны были, понятные. Так вот, Иван позднее сопоставил кое-какие детали и высказал предположение, что особист этот еще в двадцать первом году что-то узнал про «колчаковское золото».

— Это какое? О котором до сих пор спорят? — вмешался долго молчавший Гридин.

— Оно самое — вывезенное из Петрограда еще в тысяча девятьсот пятнадцатом году частью в Казань, частью в Нижний Новгород. Вывозить его продолжали и потом, и сложилось так, что основная часть оказалась в Казани. А потом началась чехарда не только политическая, но и «золотая». Запас оказывался то в Казани, то в Нижнем, то в Уфе, то в Самаре. Наконец, его в Казани захватывают белые и отправляют в Омск. А там вскоре власть берет Колчак. Это, друзья мои, сюжет не только кинофильма или приключенческого романа, а докторской диссертации, и не одной. А потом, у Колчака, с золотом начинают происходить странные вещи, и куда-то оно исчезает. Ищут его по сию пору, правда, безрезультатно.

Последние фразы Скорняков произносил громко и порывисто, потом замолчал, резко перевел дыхание и продолжил:

— Возможно, что часть золота была, грубо говоря, «отщипнута» где-то в наших краях во время перевозки в Омск. Может быть, во время борьбы с повстанцами в двадцать первом этот особист что-то узнал и действовал на свой страх и риск, а может быть, выполнял приказ начальства и продолжал поиски. Что там было — не скажу. И Иван толком не знал, это я вам совершенно точно говорю.

Он посмотрел на пустой стакан, и Воронов разлил остатки водки из бутылки.

Выпили, и он поднялся со словами «У меня тут дело», отправился к бережку, к тому месту, где лежала в воде, охлаждаясь, вторая бутылка.

В этот момент из-за деревьев стали выходить полицейские. Вышло их человек шесть-семь. Потом появился Кашуба. Следом за ним майор, начальник Кашубы, но видно было, что в этот раз он тут не главный. Последним из леска вышел полковник. Внешним видом своим он выделялся настолько очевидно, что сразу стало ясно: он тут главный.

Все — и полицейские, и Кашуба, и майор — встали в некую цепь, будто окружив покрывало и людей, сидящих вокруг него, и прижимая их к воде.

Полковник подошел вплотную, сказав негромко, солидно:

— Документы ваши предъявите, пожалуйста.

Воронов ответил, не поднимаясь:

— Мы находимся на отдыхе, не привлекаем внимания окружающих, среди нас нет несовершеннолетних, которых мы приучаем к распитию спиртных напитков. Что мы нарушаем?

— Документики предъявим, — повторил полковник. — Иначе вынуждены будем вас задержать.

— На каком основании? — повторил Воронов.

— Я непонятно выражаюсь? — все так же негромко спросил полковник.

Видно было, что это его обычная манера поведения.

— Вы не могли бы представиться, — подал голос Гридин.

— При оказании сопротивления я прикажу применить силу, — полковник сделал шаг в сторону, будто открывая дорогу полицейским.

Воронов поднялся:

— Хорошо, идем.

Скорняков и Гридин поднялись следом.

Полковник махнул рукой:

— Обыскать всех.

Когда обыск был окончен, подошел к Воронову:

— Ты тут главный. Где устроились?

Воронов усмехнулся:

— Пошли, и тебе койку найдем.

32

Полковник шагал сзади на отдалении и с кем-то негромко разговаривал по телефону.

На дворе Нателлы он, майор и все трое — Воронов, Гридин, Скорняков — устроились за столом. Остальные, включая Кашубу, стояли вдоль забора в тени.

— Ну, майор, давай фиксируй, — велел полковник и улыбнулся. — Допросим алкашей.

Майор послушно достал папку, раскрыл ее, достал ручку.

— И учтите, вранье буду наказывать строго! Значит, документов у вас нет, и личности ваши никто подтвердить не сможет? — ухмыльнулся полковник.

Ему очень нравилась его роль во всем происходящем.

— Ну, начнем с тебя, — посмотрел он на Воронова. — Ты кто?

— Представьтесь, — ответил Воронов.

— Законник, что ли?

— «Законник», дружок, — это вор, введенный в высшее воровское общество, — откровенно усмехнулся Воронов. — Вам бы это знать надо.

— А зачем мне представляться? — демонстративно удивился полковник. — Вот мы побеседуем, потом я приму решение. Может, вообще отпущу.

Воронов молчал, и полковник, решив, что сопротивление подавлено, продолжил:

— Когда и с какой целью прибыли сюда?

— Часа три прошло? — повернулся Воронов к Гридину. — Часа три назад прибыли.

— И сразу на бережок водку пить? — понимающе улыбнулся полковник.

— Запрещено?

— С какой целью посещали место преступления, доступ к которому запрещен?

— О чем речь? Уточните, — попросил Воронов.

Полковник посерьезнел, подался вперед:

— Ты мое терпение не испытывай! Вон, видишь, ребята мои застоялись, им скучно. Хочешь с ними в сарай прогуляться, а?

Он посмотрел обозленно, потом сказал:

— Надо будет, у меня найдутся свидетели, которые вашу шайку видели позавчера в Петропавловске-Камчатском во время ограбления, понял!

Он ударил ладонью по столу, и Воронов ощутил, как покачнулся Скорняков.

— Вы видите, до чего довели пожилого человека? — спросил он.

— Довели? Да я еще работу-то и не начинал, — прищурился полковник и крикнул, — Веденеев, бегом ко мне!

Мигом подлетевший прапорщик мог напугать и без слов.

Полковник оглядел всех троих, спросил:

— Кто первым хочет дать показания?

Воронов шумно вздохнул.

— Дай-ка позвонить, хлопчик.

Полковник не сразу понял сказанное, потом напрягся:

— Этого горлопана забирай.

Прапорщик шел к Воронову, когда тот заговорил наконец серьезно.

— Перед тобой, полковник, сидят двое пожилых людей, над которыми ты измываешься! Позади старуха, у которой скоро приступ начнется! Кто тебе дал такое право?

Полковник побагровел:

— Веденеев, исполнять!

Воронов резко поднялся, повернулся к прапорщику.

Оказалось, что он ничем ему не уступает — ни ростом, ни шириной плеч! Посмотрел глаза в глаза.

Спросил негромко:

— У тебя, «щегол», третья или уже вторая?

Прапорщик замер с широко раскрытыми глазами: «щеглом» его нарекли в первый день пребывания в элитном подразделении, и он вспомнил майора, который их напутствовал в тот день.

— Тебя спрашиваю! — повысил голос Воронов.

— Вторая…

Полковник явно был удивлен, и это его злило:

— Веденеев, в чем дело? Выполнять!

Воронов повернулся к полковнику:

— Дело в том, что твои подчиненные умнее тебя и сразу понимают, с кем имеют дело, — отчеканил Воронов. — Телефон!

Полковник вскочил было, потом сообразил, что он тут главный:

— Я тебе сейчас такой телефон устрою…

Воронов совершенно спокойно повернулся спиной к прапорщику, сел.

— Ты, полковник, наверное, уже решил, что в Москве погоны с двумя просветами поменяешь на погоны без просветов? А на погоны лейтенанта поменять не хочешь?

— Я тебя сейчас…

— Ни хрена ты со мной не сделаешь ни сейчас, ни позже. Телефон давай!

Полковник, кажется, начал понимать, что Воронов все это делает не с испуга, а с полным осознанием происходящего, и попытался сохранить хорошую мину при плохой игре.

Он криво улыбнулся и спросил насмешливо:

— Адвокату звонить