Непорочная вдова - Виктория Холт

***

Фрейлины Катарины помогали ей одеваться, когда к ним вошла Эльвира.

— Это лучшее платье, которое вы смогли найти для Ее Высочества? — спросила она, уставившись на жесткую парчовую юбку, заштопанную в нескольких местах.

— Это наименее поношенное из платьев Ее Высочества, — сказала Инес де Венегас.

Эльвира цокнула языком и пробормотала словно про себя:

— Скверное дело… скверное дело…

Она наблюдала, как фрейлины укладывали волосы Катарины, затем махнула руками — жест, который они хорошо знали, — прогоняя их, словно цыплят.

Когда они ушли, Эльвира сказала:

— Меня это огорчает, Ваше Высочество. Я часто гадаю, что сказала бы ваша матушка, если бы могла видеть, что приключилось с вами в Англии.

— Она знала, в каком я положении, еще до смерти, и все же она ничего не могла сделать. Будь это возможно, она бы сделала.

— Инфанта Испании — и в таком убогом виде! Я чувствую, что нельзя позволять этому продолжаться.

— Это продолжается так долго, что к этому привыкаешь.

— Теперь в Испании новая королева. Интересно, что бы она сказала, если бы могла видеть свою сестру.

— Ах... Хуана! — пробормотала Катарина и подумала о той необузданной сестре, которая слишком легко смеялась и плакала. — Странно думать о ней как о королеве на месте нашей матушки.

— А не хотели бы вы увидеть ее снова?

Катарина промолчала. Увидеть Хуану! Это было бы лучше всего на свете после встречи с матерью.

— Не вижу причин, — прошептала Эльвира, пристально наблюдая за ней, — почему бы это нельзя было устроить.

Катарина стремительно повернулась к ней:

— Но как?

— Что если вы напишете ей, рассказав о своем желании увидеться? Не забывайте, теперь она королева. Что если вы поведаете ей о своей тоске по дому, о жажде увидеть родного человека? Я уверена, она будет так же рада видеть вас, как и вы ее.

— Вы имеете в виду, что я должна покинуть Англию?..

— Почему бы и нет? Они могли бы приехать на побережье, чтобы встретить вас. Король мог бы сопровождать вас; это была бы возможность для него встретиться с новой королевой и ее мужем.

— Донья Эльвира, вы правда думаете?..

«Как она молода, — подумала Эльвира. — Как невинна. Как легко ее обмануть!»

Эльвира отвернулась, словно желая скрыть чувство, которого стыдилась, ибо оно выказывало слабость.

— Думаю, стоит попытаться. Почему бы вам не написать записку сестре с предложением о такой встрече? Какой от этого может быть вред?

— Я не вижу в этом вреда. Я бы так обрадовалась весточке от Хуаны.

— Тогда напишите записку, и мы отправим ее со специальным курьером в Брюссель. Он подождет там и привезет вам ответ вашей сестры.

Катарина встала и подошла к столу. Пальцы ее дрожали от волнения, когда она бралась за перо.

***

Катарина смотрела на записку. Она воскресила воспоминания о Хуане.

Как чудесно им будет вместе, обменяться пережитым, предаться радости «А помнишь?..» Это было бы почти как снова пережить те дни детства.

«Мы должны быть вместе, — подумала Катарина, — нас осталось так мало».

Хуана писала, что будет счастлива видеть сестру, что нет ничего, чего бы она желала больше. Почему бы двум сторонам не встретиться на полпути?

Если король Генрих и Катарина переправятся в Кале и поедут в Сент-Омер, что всего в восьми лье оттуда, там Хуана и ее муж Филипп будут ждать встречи с ними.

Катарина показала письмо донье Эльвире, которая пришла в восторг. Хуан ловко заставил неуравновешенную Хуану написать письмо именно так, как он желал, так что стратегия удалась даже лучше, чем она надеялась.

Теперь, конечно, предстояла трудность убедить короля принять участие в этом плане, но Эльвира не думала, что это будет сложно, так как Генрих отчаянно нуждался в невесте и желал породниться с Габсбургами. Он чувствовал свой возраст, это правда, и морское путешествие не сулило большого удобства, но он всегда был человеком, ставившим дипломатию выше комфорта. Эльвира почти не сомневалась, что он примет приглашение.

Она ликовала. Она добыла для брата то, над чем он так усердно трудился: встречу между Генрихом и Филиппом, которая могла обернуться лишь ущербом для Фердинанда и арагонской фракции.

— Вы должны немедленно написать королю, — сказала Эльвира, — показав ему это приглашение от сестры. Если вы сделаете это сейчас, я сама отдам приказ вашему камергеру готовиться везти его в Ричмонд со всей поспешностью.

— Я напишу немедленно. Велите Алонсо де Эскивелю готовиться. Он скачет быстрее всех, а я едва могу дождаться ответа короля. Я сама снесу письмо ему, как только напишу, с особыми наставлениями не передавать его ни в чьи руки, кроме рук короля.

Эльвира довольно кивнула и тут же отправилась велеть камергеру собираться.

Катарина тщательно написала письмо королю, запечатала его и, спускаясь во двор, нос к носу столкнулась с доктором де Пуэблой.

Она чувствовал себя такой счастливой, что не удержалась и доверилась послу, сказав почти по-детски:

— Я получила приглашение от сестры. Она пригласила меня... и короля... повидаться с ней. Я прошу короля согласиться на это.

Пуэбла вытянул руку и оперся о стену, чтобы удержать равновесие. Он сразу понял, что это значит. Катарина поедет не одна. Будет королевская свита, и король, несомненно, возглавит ее. Враги Фердинанда долго и тайно работали над организацией такой встречи. Это было прямое предательство по отношению к отцу Катарины.

Он взял у нее письмо, и она, не подумав, отпустила его.

Катарина резко сказала:

— Верните мне это письмо.

Маленький посол продолжал крепко сжимать его.

— Ваше Высочество, — начал он, — это может быть вопросом политики...

Привычное спокойствие изменило Катарине. Она подумала о месяцах одиночества, скуки, нищеты и унижения. Она не доверяла Пуэбле, которого никогда не любила, а Эльвира не упускала случая отравить ее разум против него. Она выхватила письмо у посла и прошла мимо.

Посольские обязанности приучили Пуэблу к быстрому мышлению. Он догадался, что за этими приготовлениями стоит Эльвира, ибо прекрасно знал, что ее брат, Хуан Мануэль, работал в Брюсселе на кастильскую партию против арагонской.

Следовать за Катариной было бесполезно. Бросив поспешный взгляд в окно, он увидел камергера, готового к поездке и стоявшего рядом, пока седлали его лошадь. У него оставалось несколько мгновений для действий. Он помчался к