Проклятие Золотого города - Тай Хоу

– Чжи Хань, пусть идет. У нас нет доказательств, а если она поднимет шумиху, то у нас окажутся связаны руки. Император не потерпит еще одного моего проступка.

Эта странная семья ушла, и все выдохнули, переводя взгляд на Лэйчэна.

– Почему на меня смотрите? Я откуда знал, что они чокнутые? Вы же нашли его по моей наводке, а виноват он или нет, этого я уже не говорил!

Чжи Хань потер оттоптанную ногу и с горечью произнес:

– Мы так просто оставим ее?

– Да, этот след оказался тупиковым. Но все равно надо продолжать следить за ними обеими, и за лекаркой, и за поварихой, особенно если последняя связана с императорским дворцом.

Две женщины. Тао Мэйчжоу и жена мясника. Юнь Шэнли не смел даже предположить, кто из них действительно мог бы навредить Яо Линю. А главное, почему.

– Вы заметили странность в ее речи? – неожиданно выпалил задумавшийся Юнь Шэнли.

Сунь Юань вспомнил весь недавний разговор и воскликнул:

– Странность… Она действительно говорит не так, как принято в императорском дворце, словно долгое время жила не в столице. Глава, давайте догоним ее!

– Подожди. Обычно людей во дворец отбирают тщательно, особенно если они связаны с такой работой, как приготовление еды для императорской семьи. Такими слугами могут стать лишь те, кто обладает достаточными знаниями и сноровкой и чья родословная проверена как минимум до второго поколения. Или же… туда пробиваются через связи с нужными людьми. Если кому-то выгодно, то да, те же императорские евнухи могут принять на службу своего человека, но если это вскроется, то ничем хорошим дело не закончится. Обвинения будут серьезными. – После выговора от императора глава Ведомства решил действовать намного аккуратней, иначе точно потеряет свою должность. Отец не всемогущ и не спасет его, если случится что-то действительно серьезное. – Не спускайте глаз с этой поварихи. Раз она служит в императорском дворце, она явно не так проста. Вы слышали ее слова? Она говорила так уверенно, будто за ней стоит десятитысячная армия, готовая вступить в бой по одному взмаху ее руки. Наглость? Невежество? Самонадеянность?

– Она действительно вела себя чересчур нагло с самого момента своего появления. Кто в своем уме пожалует в Ведомство наказаний и растолкает толпу стражников?! – Чжи Хань все еще злился на женщину из-за боли в отдавленной ноге.

– Странно, что я раньше не видел ее во дворце… – Глава Ведомства перевел многозначительный взгляд на друга, но тот не поддержал его, как обычно.

– Даже не проси! Я на императорский двор ни ногой! – Лэйчэн замахал руками.

Юнь Шэнли закатил глаза, отчего Лэйчэн понимающе улыбнулся, а глава Юнь выдохнул:

– Тебя и не собирались туда отправлять.

Для этого дела у него самого есть связи, которыми можно было бы воспользоваться.

Глава 11

Через несколько дней в Цзиньчэнскую управу стали поступать первые официальные жалобы, связанные с пропажей животных. Местный пастух сообщил, что все его собаки в один миг исчезли. Следом слуги знатных домов подняли шум, мол, не могут найти котов дорогих пород, которые принадлежали их господам. Но самым громким делом стала пропажа любимой кошки императрицы. Те, кто был причастен к убийству животных, смогли пробраться на императорский двор и совершить преступление прямо под носом у Сына Неба. Никто не удивился, когда встревоженный император устроил внеочередной совет с несколькими ведомствами и управами, требуя расследовать странные исчезновения в кратчайшие сроки.

После этого дело приобрело большую огласку. Преступник явно был тем же человеком, что подкладывал трупы на порог «Белого Журавля», вот только сейчас ситуация чуть изменилась – работники Ведомства наказаний и Цзиньчэнской управы так и не смогли отыскать тело ни одного зверька. Люди, следившие за мясником Ян Ханем, доложили, что ничего странного тот не совершал: с утра зареза́л свиней и прочую живность у себя на заднем дворе, после разделывал их и шел продавать, а вечером возвращался домой к жене. Госпожа Ян же тоже не давала никаких поводов для подозрений, но никто не знал, чем именно она занималась за закрытыми дверями своей лекарской лавки.

Не теряя зря драгоценное время, Юнь Шэнли решил побольше узнать о поварихе и ее странном сыне. Вот только в императорском дворце ему следовало быть вдвойне осторожным: даже несмотря на то что пропала любимица императрицы, высокопоставленные чиновники не спешили давать разрешения на обыск в резиденции Сына Неба – наверняка боялись, что Юнь Шэнли откопает что-нибудь еще, или же просто мстили за разоблачение подпольной арены и закрытие излюбленного ими «Дома Пионов». В общем, заявиться без предупреждения прямо на императорскую кухню Юнь Шэнли боялся – понимал, что на него тут же донесут, если не отстранят от расследования.

К тому же глава Юнь не был до конца уверен в том, что Гоу-эр причастен к появлению трупов на пороге «Белого Журавля», ведь одни лишь его подозрения не могли служить доказательством. А из-за поспешности Чжи Ханя им так и не удалось заполучить злосчастную мисочку, из которой мальчишка поил животных, чтобы проверить ее содержимое, за что заместителю, который так мечтал о награде, впоследствии урезали месячное жалование.

Но мать и сын определенно вели себя странно. Не будь Тао Мэйчжоу относительно близка к императорской семье, Юнь Шэнли бы и не обратил на них внимания – мальчишка болен, поэтому, вероятно, и реагировал так резко на присутствие незнакомцев. Но даже если окажется, что к угрозам в адрес Яо Линя они непричастны, все равно не будет лишним поинтересоваться личностями тех, кто кормит правящую семью.

После собрания у императора Юнь Шэнли вспомнил о наследном принце, который когда-то приглашал его в свой дворец. Тогда глава Юнь пропустил эти слова мимо ушей, потому что ни при каких обстоятельствах не собирался наносить Ся Ваньба визит.

Но ради дела он готов был немного потерпеть Его Высочество.

Еще на подходе к покоям сопровождаемый двумя евнухами Юнь Шэнли вынужден был остановиться, так как дверь с грохотом распахнулась, и из комнаты стремительно вышел мужчина. Им оказался молодой ученый из академии, по совместительству – наставник наследного принца, Лю Шуйжун[19]. На его лице всегда было одно и то же странное выражение отчужденности и равнодушия, вне зависимости от ситуации, в которой он находился. Именно из-за его спокойного характера и строгости в делах ему и поручили обучение столь вспыльчивого и неуправляемого Ся Ваньба. Императорские евнухи не переставали шутить о