Проклятие Золотого города - Тай Хоу

и те тут же бросились к мальчишке. После дела с подпольной ареной Юнь Шэнли серьезно занялся тренировками стражников, начиная с построения и заканчивая некоторыми боевыми движениями, которые он подсмотрел у других бойцов. Благодаря этому сила Ведомства возросла – стражи окружали потенциального преступника со всех сторон, не оставляя ему лазеек для побега и не теряя бдительности, как это было в прошлый раз с Чэнь Цзюнем.

Мальчик обернулся и от испуга выронил из рук чашу с молоком, которую держал в руках.

– Н-не п-подходите!

Котенок, почуяв опасность, зашипел и убежал, спустя пару секунд скрывшись где-то за стеной.

Стражи с легкостью скрутили возможного преступника и связали его веревкой. Чжи Хань гордо подошел к мальчику, смотря сверху вниз и чувствуя прилив гордости.

– Ай да молодец, я отлично поработал!

Стражники переглянулись с некоторой досадой на лицах: преступника ловили они, а все заслуги приписывают себе в итоге высшие чины. Несправедливо!

– Ведите его в Ведомство!

– Слушаемся!

Там их уже ждал Юнь Шэнли, который изучал все те сведения, что удалось собрать о жене Ян Ханя. Яо Линя не решились снова отрывать от управления постоялым двором. В последний их патруль снова пошел дождь, Юнь Шэнли опять позабыл зонт, и мокрый, злой Яо Линь выругался: «Если вы вновь вызовете меня по пустяку, больше никогда не увидите!» И ушел. Никто не стал его останавливать.

Когда чиновники привели неизвестного парнишку в Ведомство, орущий и дергающийся всю дорогу ребенок перестал вдруг вырываться и стал вести себя послушно. Решив не тратить силы на поиск Большого Мо, Чжи Хань жестко усадил его на стул и навис над ним. У Юнь Шэнли от такой картины глаза полезли на лоб. Во-первых, Чжи Хань никогда не проявлял рвения к допросам, во-вторых, его подчиненный слегка превысил свои полномочия.

– Ну, говори! Зачем убивал животных?

– Я никого не… – Неожиданно голова подозреваемого дернулась в сторону, будто ее без предупреждения потянули за веревку вбок. Чжи Хань, не ожидавший такого, отскочил в сторону.

– Ты…

– Чжи Хань, отойди. – Скомандовал Юнь Шэнли. Он обратил внимание на руки ребенка. Те дрожали, но явно не от страха – как будто бы мальчик не мог их контролировать, точно так же, как и движение своей головы только что.

Даже Лэйчэн заметил нечто необычное в этом поведении.

– Глава Юнь, дайте мне допросить его! – Чжи Хань отодвинул со своего пути главу Ведомства и нацепил на лицо угрожающее выражение.

– Мама! Мама!

– Хватит звать свою маму!

– А-А-А!

Вопль оглушил всех присутствующих, заставляя вспомнить их о пытках в камерах. Нет. Даже те, кому втыкали в руки лезвия, орали не так громко и надрывно. Потом вдруг мальчик перестал кричать, и все подумали, что он устал и наконец-то успокоился, но его молчание резко сменилось смехом, ядовитым, безумным, который заставил людей вокруг вздрогнуть не то от страха, не то от отвращения.

Чжи Хань пнул ножку стула, на котором сидел парень.

– Прекрати смеяться и скажи свое имя!

– Гоу[18]… Гоу, – заикаясь, начал самоназванный «Гоу».

Чжи Хань не выдержал и хлопнул по столу, еще сильнее пугая подозреваемого:

– Ну! Что, собака? Ты собак убиваешь?! – прикрикнул заместитель, делая акцент на слове «ты».

Со стороны входа послышался грохот и крики стражников.

– Что-то происходит, глава, я пойду проверю, – Сунь Юань вызвался первым, но не успел дойти до двери, как та распахнулась, и внутрь влетела полная женщина, едва не сбивая чиновника с ног.

– Гоу-эр! – закричала она, подбегая к сыну.

– Мама! Мама!

Все мигом поняли, что за женщина заявилась к ним без предупреждения. Похоже, это была мать новоявленного подозреваемого.

– Кто вас впустил?! – Юнь Шэнли нахмурился и махнул рукой, останавливая стражников, готовых наброситься на сумасшедшую.

Та, не встретив сопротивления, опустилась на колени перед сыном и принялась нежно гладить его по макушке, убеждаясь, что с ребенком все в порядке. На стоящих вокруг людей она не обращала ни капли внимания.

– Госпожа, прошу прощения, кто вы?

Женщина повернулась к ним, выпученными глазами с ненавистью смотря на всех и каждого:

– Как вы посмели мучить моего сына?! Мой сынок так перепугался, что дрожит, как лист на ветру!

Сунь Юань не мог не задать ей вопрос, который тревожил сейчас всех:

– Госпожа, это ваш сын? – Женщина прыснула, будто чиновники Ведомства не отличались особым умом. – Зачем вы назвали сына собакой?!

– Тебе какая разница?! Мой сын болен, и только такое имя может отогнать от него таких демонов, как вы!..

Женщина протянула в руки сына какой-то маленький предмет и шепнула:

– Ну, успокойся, малыш, давай! – Хотя ребенка было очень сложно назвать малышом – он выглядел скорее уже как подросток, – но женщину это совсем не останавливало. – Вы, нелюди! Мой сын болен, ему нельзя видеть такие злые лица, как у вас!

Юнь Шэнли поджал губы. Его терпение подходило к концу.

– Для начала успокойтесь и перестаньте кричать! Как вас зовут? – Сунь Юань решил проявить к ним жалость, тем более сын этой женщины, скорее всего, и правда был болен.

– Я Тао Мэйчжоу! – гордо ответила она.

– Мы не хотим вам зла. Если вы все объясните, мы отпустим вас как можно скорее, – попытался уговорить ее Юнь Шэнли. Подозреваемый так быстро, разумеется, не уйдет, но ради спокойствия матери и сына нужно было действовать с осторожностью. – Ваш сын был схвачен на улице из-за подозрения в причинении вреда животным.

– Мой сын никого не трогал! Он всего лишь хотел забрать бедняжку себе. Все знают, что он таскает к нам домой животных. Жалко ему, хочет помочь, а вы накинулись! – Женщина произнесла еще одно ругательство, но никто не понял его значения – или она просто говорила слишком быстро. – Как мой сын может помогать, если на него бросаются без суда и следствия такие, как вы! Я напишу на вас донос, и ваше Ведомство закроют!

Чжи Хань рассмеялся:

– Наше Ведомство было создано в день образования Великой Ся, думаете, ваша жалоба что-то изменит?!

Женщина самоуверенно ответила:

– Я работаю поваром на императорской кухне! Да как вы смеете говорить мне такое!

Тао Мэйчжоу наступила Чжи Ханю на ногу, все еще не отлипая от сына, а тот, увидев исказившееся от боли лицо заместителя, снова рассмеялся своим пугающим хохотом.

– Вы все получите по заслугам! Ждите, когда по вашу душу придут люди, которым одного слова хватит, чтобы разрушить ваши никчемные жизни! – С этими угрозами она еле сдержалась, чтобы не плюнуть чиновникам под ноги, и, помогая сыну подняться, громкими шагами направилась туда, откуда пришла.

Чжи Хань и Сунь Юань