Проклятие Золотого города - Тай Хоу

какой-то болезни, что сразила всю живность, а кошку уважаемой императрицы похитили слуги? Я изучал похожие случаи, и много когда животные умирали один за другим, особенно те, которых люди держали для еды.

– Ученый Лю, если бы это была обычная болезнь, первыми бы возмутились именно крестьяне, но от них за все время не поступило ни одной жалобы о гибели домашнего скота. Тем более если бы это была эпидемия, на улицах повсюду валялись бы трупы, но их нет – а тела умерших от отравления животных так удачно оказывались прямо на пороге дома моего друга.

– Наставник Лю, – начал Ся Ваньба с поддельной учтивостью, – почему вы сомневаетесь в том, как ведет дела мой Шэнли-гэ?!

Юнь Шэнли потер переносицу, чувствуя, как от ощущения собственной беспомощности у него начинает побаливать голова. Он понятия не имел, почему Ся Ваньба так его защищает. Возможно, это было связано с тем, что император редко уделял внимание своим детям, и перед глазами у маленького наследного принца не было достойного примера для подражания. Юнь Шэнли знал о такой проблеме не понаслышке: он и сам-то вырос, воспитанный больше слугами да книгами, чем отцом, что вечно занимался государственными делами и совершенно не заботился о сыне. Ся Ваньба решил брать пример с главы Юня, но глава Юнь явно был последним человеком, у которого можно было бы научиться чему-то полезному.

– Тайцзы, вы не так поняли меня… – Ученый Лю низко опустил голову.

– Тебя послушать – так я вообще никогда ничего не понимаю. Наши занятия начинаются с первым криком петуха и длятся до того момента, пока этого самого петуха мне не подадут поздним вечером на ужин. Признаюсь, проводить столько времени за учебой, да еще и под вашим руководством… утомительно.

Учитель Лю никак не отреагировал, ни одна мышца на его лице не дрогнула, и даже глаза остались спокойными.

«Вот это выдержка!» – пронеслось в голове Юнь Шэнли. Сам же он не без злорадства частенько прикидывал, какое из наказаний Ведомства способно превратить Ся Ваньба в человека, достойного своего титула.

– Наследный принц, почему бы вам не брать пример с наставника? Он намного спокойнее, чем я, и знает больше, разве не так?

– Почему ты сравниваешь себя и его?!

На деле это было не сравнение, а стремление перетянуть внимание Ся Ваньба на другого человека, но вздорный наследник просто так не отстанет, как его ни уговаривай, это глава знал наверняка.

Тут в покои наследного принца зашел слуга, за которым стоял низкий загорелый мужчина, и доложил:

– Этот ничтожный привел рабочего с кухни, как вы и просили.

Оказавшись лицом к лицу с такими важными людьми, простой рабочий побледнел и весь затрясся от благоговейного страха, отвешивая глубокий поклон едва ли не до пола:

– Я… Я…

Юнь Шэнли поднялся и подошел к нему, тем самым еще больше пугая.

– Не бойся, тебя не собираются наказывать.

Услышав это, слуга чуть расслабился, но глаз так и не поднял. Его выдернули с кухни со словами о том, что его ждет наследный принц, а это могло значить лишь одно – смерть.

– Расскажи о Тао Мэйчжоу, – приказал Юнь Шэнли.

– Госпожа Тао… Она… Она хорошая женщина… Ее весь двор ценит за поварское мастерство…

Юнь Шэнли крепко сжал его плечо, чуть повышая голос:

– Это так чудесно! Неужели у нее совсем никаких недостатков нет? А ведь сын ее нездоров, верно?

Слуга поднял голову и случайно столкнулся с угрожающим, темным взглядом Ся Ваньба, который будто бы желал испепелить слугу на месте.

– А, и-иногда она ведет себя стра-а-а-анно, – заикаясь, начал тот. – С-сын у нее часто болеет. Говорят, у-умом слаб, и она долгие годы лечила его, т-то и дело уезжая из столицы. Когда ребенку стало лучше, о-они вдвоем вернулись в Цзиньчэн, но Тао Мэйчжоу почти не выпускает сына из дома. Умом м-мальчишка не блещет, хотя ему уже немало лет, вот и…

Юнь Шэнли задался вопросом: где еще можно было лечить сына, кроме как в столице, где по определению живут и работают лучшие лекари? Разве что женщина знала о каком-нибудь чудесном целителе, живущем высоко в горах?

– Замечал ли еще что-нибудь необычное?

Слуга, бледнея пуще прежнего, выдавил:

– Господин, не замечал! Только ее чрезмерную любовь к сыну!

– Но говорит она иначе, чем остальные, верно?

Рабочий тыльной стороной ладони вытер капельки пота со лба.

– Из-за болезни сына она жила на юге, не помню, где именно, поэтому переняла говор от местных жителей.

Юнь Шэнли задумался. Непривычный диалект… Он должен был выяснить, где именно лечила сына Тао Мэйчжоу.

– Совсем не помнишь? Хорошенько подумай, вдруг что придет в голову.

– Она… Она не говорила, в к-к-каком городе была, но рассказывала, что сына лечила в каком-то храме!

– В храме?

Люди часто посещали храмы, чтобы помолиться о благополучии, здоровье, о счастливом браке или богатстве, но чтобы ездить туда лечиться… Возможно, среди монахов и встречались лекари, но это была скорее редкость, куда чаще прихожане имели дело с какими-нибудь шарлатанами. Могла ли Тао Мэйчжоу столкнуться с одним из таких? Но если ее сыну стало лучше, тогда ей повезло, раз она действительно нашла целителя.

– Пойдем, проводишь меня до кухни. Хочу посмотреть на нее.

Слуга заколебался и исподлобья взглянул на наследного принца.

– Не услышал приказа главы Ведомства наказаний? – сказал Ся Ваньба, беря из рук наставника чашку чая.

Юнь Шэнли отступил к двери и решил удалиться – он уже еле сдерживался в присутствии Тайцзы, искренне сочувствуя наставнику Лю. Вдогонку Ся Ваньба крикнул ему:

– Юнь Шэнли, приходи почаще, иначе я буду огорчен, а когда злюсь, я могу такое устроить, что всем не поздоровится, знаешь?

– Буду рад принять приглашение принца и обязательно постараюсь навестить вас! – сделал поклон Юнь Шэнли.

Слуга тоже откланялся и последовал за главой Ведомства.

– Наставник Лю, на чем мы остановились? Игры мне наскучили.

Лю Шуйжун вздохнул и достал из рукава сложенную книгу.

Восточный дворец располагался совсем рядом с кухней, и они дошли до нужного места быстро, остановившись неподалеку и не заходя на территорию, которая уже не принадлежала Ся Ваньба.

– Вот она! – Слуга указал пальцем на полную женщину, которая подошла к ручью с бадьей, полной тарелок. С грохотом поставив свою ношу на землю, она вытерла лоб, ведь по ее коже даже от такого не стоящего усердия действия ручьем полился пот. Но, кажется, сама мыть эту посуду она не собиралась, потому что сразу же начала оглядываться и пристально смотреть на слуг, явно намереваясь найти себе «помощника».

Слуга пригнулся