Проклятие Золотого города - Тай Хоу

– Станет вдовой, ничего страшного.

Юнь Шэнли сжал зубы, промолчав. Верховный цензор насторожился:

– Тебе… понравилась простолюдинка или певичка из борделя?

Юнь Шэнли не знал, как сказать отцу о том, что сейчас этот разговор совершенно не к месту.

– Ладно, забудь…

Но отец не отставал:

– Неужели ты собираешься всю жизнь прожить в одиночестве?

Юнь Шэнли изменился в лице. Цензор заметил это и хотел уже отчитать сына, но, зная упрямый нрав нового главы Ведомства, понял, что это бесполезно. Даже император не сможет остановить Юнь Шэнли, если тот что-то задумал.

– Шэнли, я женился, хоть и не любил твою мать. И у нас родился ты. Так что не будь упрямым. Продолжение рода – такой же долг перед императором, как и служба чиновника.

Юнь Шэнли презрительно вскинул подбородок:

– Я помню.

Он слышал от других, как отец относился к его матери, знал, что не был желанным ребенком. Юнь Циньланя женили насильно. Матушка не только не прожила долго, но и жизнь ее с нынешним верховным цензором была хуже смерти.

Когда человек не любит тебя, ты ничего не можешь с этим поделать. Но больно будет и тебе, и ему.

– Ты можешь развлекаться с кем хочешь, но должен помнить о своем долге перед семьей. Ты же не собираешься жить как монах?

– Конечно, нет. Моего терпения не хватит даже на то, чтобы подмести пол храма.

Юнь Циньлань удивился, что сын так быстро согласился с его словами, но Юнь Шэнли тут же разбил все его надежды в пух и прах:

– Но лучше быть сытым монахом, чем мужчиной с разбитым сердцем.

С этими словами он быстро покинул комнату, не дожидаясь реакции отца.

– Ах ты паршивец!

Юнь Циньлань разозлился так сильно, что в гневе разбил чашку. Его сын всегда был таким! Все же черт знает какое воспитание и слишком большая свобода в юности дали свои плоды, и сын вырос таким же, как и сам верховный цензор. Юнь Шэнли делал все, что захочет, никого не слушал и не собирался остепеняться. И Юнь Циньлань начинал жалеть о том, что сам показал своему сыну, как жить не надо.

Он подозвал подчиненного и приказал:

– Выясни, кто этот Яо Линь и чего он хочет от моего сына.

Отец был уверен, что этот простолюдин мог плохо повлиять на его сына, если еще этого не сделал. А всех, кто пытался хоть как-то навредить семье Юнь, стоило устранить.

– Слушаюсь!

Юнь Циньлань скрепил руки в замок, а на лбу его появились морщинки:

– Яо Линь… Линь… Линь…

* * *

Выйдя от отца, глава Юнь продолжал обдумывать то, что узнал. Если подобные исчезновения происходили раньше, чем все заканчивалось? Неужели за раз пропали все животные и никто ничего не заметил? А когда все это прекратилось? Те года, о которых говорил отец, были смутным временем – в Великой Ся менялась правящая ветвь, и столица кипела от чиновничьих интриг, кровавых смертей и страха неизвестности. Если это не Орден Полуночников желает вновь подорвать власть императорской семьи, то кто же стремится припугнуть народ, а главное – зачем?

Когда Юнь Шэнли вернулся в Ведомство, подчиненные уже обедали в общем зале. Их громкие споры о только что приготовленной лапше раздавались еще у самых ворот. После потепления они стали открывать окна и двери, впуская свежий воздух, приносящий с собой запах цветов и весны, и потому любой прохожий мог слышать, что происходит внутри Ведомства.

– Глава Юнь! – Сунь Юань уже подцепил палочками горячую лапшу и пытался сунуть в рот, но, увидев начальника, вскочил и едва не обжегся горячей пищей. – Вы вернулись! Я закажу еще порцию для вас!

Юнь Шэнли устало прошел внутрь, безразлично оглядывая обедающих подчиненных.

– Вы, как всегда, заботитесь лишь о себе. Не переживай и ешь, иначе лапша разбухнет и станет безвкусной.

Сунь Юань виновато коснулся головы и понизил голос:

– Глава Юнь, так мы думали, вы не вернетесь от верховного цензора…

– Надеялись, что он меня забьет до смерти?

Сунь Юань переглянулся с Чжи Ханем, и последний произнес:

– Скорее, что не отпустит до завтрашнего дня… Сунь Юань планировал даже послать посыльного для передачи письма в поместье господина Юня.

Сунь Юань бросил еду и стремительно доложил главе:

– Глава Юнь, наши люди, что следили за Гоу-эром, сказали, что тот посетил лекарскую лавку госпожи Ян. Этот мальчишка странный, и, если он знаком с женой мясника, что докучал господину Яо, не доказывает ли это, что Тао Мэйчжоу знает Ян Ханя и его супругу?

Юнь Шэнли снял легкую темную накидку и сел рядом с ними, приглашая Сунь Юаня обратно за стол.

– Гоу-эр болен. Он будет ходить по лекарским лавкам, это логично. Возможно, госпожа Ян занимается его лечением и изготавливает лекарство, но… – В его голове неожиданно пронеслись слова детской песенки, что гуляла по столице. Жуткой, вроде бессвязной, но фраза про кости все не давала ему покоя. Чьи кости могут дрожать? Только мертвых. Человеческие ли или кости животных? – Я выяснил, что императорская кухарка вполне может быть знакома с мясником Яном, так как наверняка закупает у него мясо. Думаю, раз госпожа Ян ведет себя вполне прилично, почему бы не навестить ее? Только надо сделать это неожиданно, как с ее мужем. Он тогда сильно перепугался.

Услышав о том, что намечается новое задание, и поняв намек главы, Сунь Юань тут же воспрянул духом и, вытерев рот, снова вскочил на ноги.

– Тогда я скажу стражникам готовиться к ночной засаде!

Юнь Шэнли очень хотел поделиться новостями и своими мыслями еще кое с кем, поэтому сказал:

– Передай послание господину Яо и расскажи все, что произошло. Пригласи его посетить госпожу Ян вместе с нами.

У Чжи Ханя вырвался смешок:

– Глава Юнь, неужели господин Яо придет к нам на помощь?

Юнь Шэнли откинулся на стуле и сложил руки на груди, оглядывая подчиненных уверенным взглядом.

– Придет. Он слишком зол на мясника Яна, а еще больше зол на тех, кто подкидывал ему трупы на порог.

Подчиненные застыли от удивления. Их глава всегда был уверенным в себе, но иногда он будто бы не замечал своего откровенного бахвальства.

Чжи Хань наклонился к помощнику и шепотом произнес:

– Давай поспорим на сотню монет, что господин Яо откажется?

Замотав головой, Сунь Юань отказался:

– Это проигрышное дело. Я тоже за то, что господин Яо откажется.

Юнь Шэнли, будто не слыша их, скомандовал:

– Ну же, продолжайте есть. Сегодня будет насыщенная ночь.

С наступлением сумерек Юнь Шэнли лично отобрал