Пекин. Полная история города - Чжаньгун Сюй

всего представители рода Айсиньгьоро. На кого еще можно полагаться, как не на своих? Но у каждой одежды есть изнанка, а в хорошем всегда скрыто что-то плохое. Если Нурхаци, Абахаю и Доргоню удавалось крепко держать родичей и прочую знать в кулаке, то при императоре Канси, правителе мудром, но по части характера сильно уступавшем циньскому Шихуанди[215], маньчжурская элита забрала в свои руки много власти и, получив цунь, норовила продвинуться на чи[216]. Иньчжэню, четвертому сыну и преемнику императора Канси, правившему под девизом «Юнчжэн»[217], засилье маньчжурской знати было не по душе. Новый император, взошедший на престол в возрасте сорока четырех лет, по части характера сильно отличался от своего отца. В исторических романах его принято изображать злобным деспотом, но лучше будет сказать, что он был властным правителем, склонным единолично вершить все государственные дела.

«Если проблема проста и представляется незначительной, то не следует пренебрегать ею, поскольку это все же проблема, – говорил император Юнчжэн. – Если же проблема сложна, то от нее тем более не следует отмахиваться, поскольку рано или поздно ею придется заняться. Все, чего желает правитель, так это иметь хорошее управление и возможность предотвращать мятежи. Когда подданные видят справедливое отношение со стороны чиновников, которые преданы императору и искренне стараются на благо государства, когда правители поддерживают свой народ и бывают добродетельными, то подданные не ожидают от правительства зла и не поднимают мятежей».

Знатные маньчжуры заботились только о собственном благе, а не о благе государства, считая, что происхождение и близость к престолу могут оправдать любые злоупотребления властью. Юнчжэн решительно избавлялся от тех, кто не вписывался в его систему управления государством (в том числе и от родных братьев). Свою опору император видел в ханьских чиновниках, которые имели три преимущества перед знатными маньчжурами. Во-первых, ханьцы получали должности в государственном аппарате не по родовитости, а по личным качествам. Во-вторых, ханьские чиновники могли уповать только на расположение императора и прочего начальства, а не на поддержку своих кланов. В-третьих, для управления Китаем лучше всего подходят китайцы, и эта аксиома не нуждается в комментариях и доказательствах. Решение всех вопросов император «замыкал» на своей особе, и потому ему приходилось помногу общаться с чиновниками, причем не только столичными. Тут-то обнаружилась проблема – с уроженцами Юга императору приходилось общаться через переводчика…

Не существует четких критериев, позволяющих отличить язык от диалекта, но упрощенно разницу можно выразить следующим образом – если носитель основного языка понимает без перевода около восьмидесяти процентов сказанного на местном наречии, то это наречие следует считать диалектом, а если процент понимания ниже восьмидесяти, то это не диалект, а язык. Меж четырех морей все люди братья[218], а братьям положено общаться между собой на одном языке, поэтому принято считать, что китайский язык включает в себя различные диалекты-фаньян[219], хотя на деле многие из этих якобы диалектов представляют собой отдельные языки. Уроженец Гуанчжоу и уроженец Пекина могут общаться между собой только в письменной форме, поскольку значение иероглифов едино по всему Китаю, в отличие от произношения.

В 1728 году император Юнчжэн повелел учредить в южных провинциях Фуцзянь и Гуандун, а также на Тайване, училища орфоэпии, называемые «жэньинь шуюань», в которых южан обучали говорить «правильно», то есть на северокитайском наречии. После смерти Юнчжэна, ушедшего к Желтым источникам осенью 1735 года, средства на содержание училищ орфоэпии отпускать перестали, но дело уже было сделано – в сознании чиновников укоренилась необходимость владения северокитайским языком, и появились учебники «придворного наречия».

На Западе «придворное наречие» цинской эпохи называют «позднеимперским мандаринским[220] языком». Этот язык, начавший складываться во второй половине XIV веке при первых минских правителях, был основан на нанкинском диалекте, несмотря на пребывание императорского двора и правительства в Пекине. Только с середины XIX века пекинский диалект начал теснить нанкинский, и в 1923 году, уже в послеимперском Китае, для государственного языка гоюя было официально введено пекинское произношение. А в 1955 году решением правительства Китайской Народной Республики гоюй был переименован в путунхуа, поскольку новое название[221] лучше соответствовало новым реалиям. Чжан Сижо, занимавший в то время должность министра культуры, сказал на Всекитайской конференции по реформе письменности: «Китай является полиэтническим государством, в котором все языки равны между собой. Употребление термина гоюй создает неверное впечатление о превосходстве ханьского языка над языками национальных меньшинств, а также о том, что коммунистическое правительство поддерживает это несуществующее превосходство. Новое название путунхуа подчеркивает равенство всех языков многонационального Китая».

Неизвестный художник. Император Юнчжэн. XVII век

«Все братья равны, но старшего брата слушаются, как отца», – гласит известная пословица. Да, все языки и диалекты в Китае имеют одинаковый статус, но все образованные граждане Китая владеют путунхуа, что делает пекинский диалект (наречие или язык) первым среди равных. Министерство образования КНР работает над тем, чтобы к 2050 году на путунхуа свободно говорили все китайцы, независимо от места их рождения и проживания. Согласно Закону о стандартном разговорном и письменном китайском языке, принятому 31 октября 2000 года на Восемнадцатом заседании Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей Девятого созыва, «путунхуа и стандартизированные китайские иероглифы должны быть использованы в качестве базового языка при обучении и преподавании в школах и других образовательных учреждениях, кроме тех мест, где закон предусматривает нечто иное».

На Юге нередко можно увидеть плакаты, оформленные в стиле «Пожалуйста, говорите на путунхуа, стандартизируйте язык и письмо». Понимая важность владения общенациональным языком, южане одновременно бережно хранят свои традиции, и это выражается в пословице: «Говоря на пекинском, думай на шанхайском» (вместо шанхайского можно вставить любое другое местное наречие).

Мао Цзэдун, многое сделавший для популяризации путунхуа, родился и вырос в уезде Сянтань Чаншаской управы провинции Хунань. Председатель Мао гордился своими корнями и, желая подчеркнуть их, частенько разговаривал с соратниками на сянтаньском диалекте. Но при этом на конференциях, съездах и массовых мероприятиях Председатель Мао свободно выступал на путунхуа.

ПЕКИНСКАЯ ОПЕРА ЦЗИНЦЗЮЙ

В 1790 году на празднование восьмидесятилетия пятого цинского императора Цяньлуна (Айсиньгьоро Хунли) в Пекин со всего Китая съехались театральные труппы, среди которых была и труппа «Саньцин» из восточной провинции Аньхой. Эта труппа давала представления в жанре хуэйцзюй[222], родившемся на юге Аньхоя. Сочетание вокальной мелодичности с ярким, выразительным гримом и красочностью сценических картин, произвело при императорском дворе сильное впечатление. Ко двору стали прибывать и другие труппы из Аньхоя, а также из восточной части провинции Хубэй, где получил распространение жанр, подобный хуэйцзюй. «Если бамбука много, он сам собой сплетается в корзины