Пекин. Полная история города - Чжаньгун Сюй

Индии в Китай опиум, который при своей низкой себестоимости продавался за хорошую цену. В среднем ежегодно в Китай ввозилось около двухсот пятидесяти тонн опиума. Запрет на ввоз и употребление наркотика, наложенный в 1796 году сыном и преемником императора Цяньлуна Айсиньгьоро Юнъянем, правившим под девизом Цзяцин[229], не имел успеха. Подданные массово приобщались к дурной привычке, императорская казна получала меньше серебра, а Ост-Индская компания подсчитывала барыши…

ЧЛЕНЫ ОБЩЕСТВА ВОСЬМИ ТРИГРАММ НАПАДАЮТ НА ПЕКИН

Цинское правительство запрещало деятельность тайных обществ, причастность к которым каралась смертной казнью, но тайные общества, в том числе и буддийское «Общество Белого Лотоса», продолжали существовать в условиях строгой конспирации. В 1796 году на севере провинции Хубэй вспыхнуло восстание, вскоре цепной реакцией охватившее чуть ли не всю империю. В большей мере подавить восстание удалось только в 1800 году, а отдельные очаги продолжали сопротивление до 1804 года. Не успели маньчжуры перевести дух, как в 1813 году началось новое восстание, поднятое членами «Общества Небесного разума» («Тяньли цзяо»), одного из ответвлений «Общества Белого лотоса». Это общество также называлось «Обществом Восьми Триграмм» («Багуа цзяо»), поэтому восстание, о котором идет речь, вошло в историю как Восстание Восьми Триграмм.

Один из лидеров восстания по имени Ли Вэньчэн объявил себя представителем династии Мин, а другой, которого звали Линь Цин, назвался Майтрейей. Каждому спонсору восстания Ли Вэньчэн обещал чиновную должность или крупный земельный надел, так что недостатка в средствах у повстанцев не было.

«Если пошел охотиться на тигра, оставь страх дома», – говорят китайцы. А еще говорят, что «тигра удобнее всего ловить у его логова». В середине сентября 1813 года, отпраздновав завершение сбора урожая, император Цзяцин должен был уехать из Пекина на охоту. Убить императора за пределами города было проще, чем в Запретном городе, и так же проще было завладеть Запретным городом в отсутствие императора, когда резиденция охранялась слабо. Надо признать, что план выглядел очень хорошим, но, как это часто бывает, «в свежезаваренный чай попала муха»[230]. За тринадцать дней до даты выступления правительству стало известно о восстании. Ли Вэньчэн был схвачен в Хуасяне[231], откуда ему предстояло выступить на Пекин. Повстанцам удалось отбить Ли и взять под контроль Хуасян, но преимущества внезапности они лишились.

Тем не менее, Линь Цин не отказался от плана захвата Запретного города. Подкупив дворцовых евнухов, Линь планировал в полдень 15 сентября 1813 года пройти на территорию императорской резиденции во главе двухсот пятидесяти повстанцев, которых, по его мнению, должно было хватить для осуществления замысла, поскольку император Цзяцин, находившийся за пределами столицы, увел с собой бо`льшую часть дворцового гарнизона. Но вышло так, что внутрь смогла пройти только треть повстанцев, затем дворцовые ворота были закрыты. Внутри разгорелось сражение, а те повстанцы, которые остались снаружи, вскоре разбежались.

Восемь триграмм

Восьмидесяти или около того повстанцев явно недоставало для захвата Запретного города, но переполох они устроили изрядный. Тридцатилетний наследник престола Айсиньгьоро Мяньнин, будущий император Даогуан, участвовал в отражении нападения с мушкетом в руках. Тридцать один повстанец был убит, сорок четыре взяты в плен и казнены. Точное число погибших и раненых среди обитателей Запретного города неизвестно, но известно, что от рук повстанцев пострадало более сотни человек.

Неудавшаяся попытка захвата Запретного города подорвала моральный дух повстанцев и побудила правительство к особо решительным действиям. К началу 1814 года восстание Восьми Триграмм было подавлено. Словосочетание «полностью подавлено» в данном случае неуместно, поскольку в определенный момент тайные общества снова «уходили в тень» и ждали нового удобного случая. В боях с правительственными войсками погибло около двадцати тысяч повстанцев, а общее количество жертв восстания превысило семьдесят тысяч человек.

Акция повстанцев наглядно продемонстрировала справедливость старинной пословицы, которая гласит, что «верные люди дороже острых мечей». Пекин был хорошо укреплен, а Запретный город был укреплен еще лучше, но несколько польстившихся на серебро изменников едва не отдали императорскую резиденцию врагу.

Писатели, творящие в популярном ныне жанре альтернативной истории, любят использовать в сюжетах своих произведений нападение Восьми Триграмм на Запретный город. Айсиньгьоро Мяньнин погибает, так и не став императором Даогуаном, император Цзяцин тоже гибнет, и история Китая идет новым путем…

ОПИУМНЫЕ ВОЙНЫ

В начале XIX века потребление опиума стало еще одной китайской традицией. В 1835 году жители Поднебесной купили опиума более чем на семьдесят два миллиона лянов, что было вдвое больше собираемых за год налогов. Дешевизна опиума и его выраженное одурманивающее действие сделали этот наркотик поистине «народным». Запреты не могли решить проблему, а попытки решать ее силовыми методами не имели успеха – высокие доходы позволяли торговцем опиумом подкупать императорских чиновников, что называется, оптом. К внутренней проблеме угрожала добавиться внешняя – Британия только и ждала удобного повода для того, чтобы с помощью оружия открыть для себя двери в Китай. Того же самого хотели Франция и Соединенные Штаты. В подобной ситуации императору Даогуану следовало вести себя крайне осмотрительно, чтобы продолжать вести свою империю сияющим путем[232], но изолированное существование в кругу покорных вассалов порождало у императора ложное ощущение собственного могущества. «Южная оглобля северная колея»[233] – вот что можно было сказать по поводу политики «закрытых дверей», введенной императором Цяньлуном; вместо того, чтобы укрепить императорскую власть, самоизоляция ослабляла ее.

В марте 1839 года хугуанский[234] наместник Линь Цзэсюй потребовал от находившихся в Гуанчжоу британских и американских торговцев сдачи всего имевшегося у них опиума. Получив отказ, Линь окружил иностранные фактории войсками и отозвал из них китайский обслуживающий персонал. Блокада вкупе с бытовым коллапсом заставила торговцев подчиниться. Конфискованный опиум (двадцать тысяч ящиков и две тысячи тюков) был уничтожен.

В апреле 1940 года Британия объявила войну империи Цин. На первый взгляд сорок британских кораблей и четыре тысячи британских солдат не могли противостоять девятисоттысячной цинской армии, но в данном случае качество и стратегия возобладали над численным превосходством. Действия британских сухопутных сил подкреплялось сокрушительным огнем корабельных орудий, и даже восьмизнаменная цинская «гвардия» не могла противостоять натиску лаоваев. К слову будь сказано, что к началу правления императора Даогуана несокрушимые когда-то маньчжурские всадники обленились, утратили былые военные навыки и всячески норовили устраивать своих детей на более перспективную гражданскую службу. Да и вообще состояние цинской армии, оснащенной и воевавшей по стандартам двухвековой давности, оставляло желать лучшего.

В августе 1840 года британские корабли подошли к фортам Дагу, защищавшим устье реки Хайхэ. Увидев опасность буквально у себя под носом, император Даогуан поручил одному из своих сановников вступить в переговоры с командиром британской эскадры адмиралом Джорджем Эллиотом. Император желал только одного –